Злая, злая планета полностью

– Я никогда не забуду этот день, – медленно проговорил он. – Блеск и сияние Тронной залы, несметное число народа, свет, музыка, и путь к Трону, с которого поднимается мне навстречу старый Уриам Эрраон. Я опускаюсь перед ним на колено… и он благословляет меня. «Вверяю тебе жизнь и свободу народов Империи», – говорит он. Сначала это эйфория. Кружится голова от осознания собственного могущества, которое кажется тебе безмерным. Вся Вселенная у моих ног, вся мощь Империи в моих руках. Я командую вооруженными силами…

Фельдмаршал замолчал и взгляд его широко открытых глаз устремился куда-то в бесконечность, в дни его славного прошлого.

– Через два месяца Империя стояла на ушах, получили какой-то сигнал с Элуги. Это та планета, которую вы называете Марсом. Наша колыбель. Император велел мне лично проверить, что там произошло. И мы отправились на родину нашего мира. В этой системе мы обнаружили населенную планету. Кто-то попытался высадиться, но его подбили. Я был молод и горяч. Через несколько часов вся мощь Императорского Флота была обрушена моей волей на этот мятежный мир. Меня там даже не было… но когда через несколько дней я смотрел отчеты, и по мере того, как вникал в тексты, мне начинала открываться чудовищная правда. Именно я первый понял, что мы натворили. Я понял, что та планета была не какая-то потерянная имперская колония, как мне доложили. Я понял, что это за мир, и я струсил. Я так струсил, что не мог даже спать, представляя себе, как стою у трона и страшное, грозное лицо Эрраона взирает на меня с высоты и его громовой голос вопрошает меня: «что же ты натворил, Анвог?» И мучимый этим страхом, я сделал много ужасных вещей. Я велел создать ложный отчёт о произошедшем. Якобы, планета Земля – давным давно потерянная колония, а разумные существа гуманоидного типа, обитающие на ней – это тупиковая эволюционная ветвь. Империя так велика и необъятна, что могли пройти столетия, прежде чем правда всплыла бы наружу. Но боги жестоко посмеялись надо мной – все это не понадобилось. Потому что старый Уриам Эрраон умер. И на трон взошёл его наследник.

Фельдмаршал снова сделал паузу.

– Я говорил с ним всего несколько раз. И каждый раз понимал, насколько он другой, как мало в нем понимания. Каждая аудиенция с ним разделяла нас все больше. А меня преследовали призраки прошлого и голос старого Императора постоянно звучал из-за спины: «что же ты натворил, Анвог?» И я пытался понять, какую ужасную, непоправимую ошибку я совершил, и не мог, вся грандиозность этой чудовищной беды не умещалась у меня в мозгу. Я никогда не пытался покончить с собой, хотя так сделали оба адмирала, отдававшие приказы открыть огонь по беззащитным землянам, когда однажды узнали, что они содеяли. Но они только исполняли мой приказ. И значит и их кровь вопиет к богам, прося об отмщении. Однажды я попытался рассказать молодому Императору правду. И он меня не понял. Он ничего не понял! И даже не захотел услышать меня. С тех пор я стал отдаляться от двора. Я не пытался что-то исправить. Я даже не мог подумать о том, чтобы приблизится к Земле хотя бы на расстояние дневного пути.

Фельдмаршал замолчал. Некоторое время висела гробовая тишина, потому что все были не в состоянии произнести хотя бы одно слово. Потом Кирсанов прокашлялся и сказал:

– Я, пожалуй, выйду, подышу, если никто не возражает.

И он с какой-то суетливостью просочился к двери и торопливо вышел, а потом мы услышали снаружи дикий вопль. И тишина. Все замерли. Дима встал, и вышел следом за Кирсановым.

Фельдмаршал поглядел им в след и продолжил свой рассказ:

– В столице уже очень давно начали под меня копать, да я и не держался особенно за своё положение. Вся моя жизнь покатилась к чертям собачьим после Земли. А потом умер Владимир Толмачев.

Зан-Марассоун взглянул на Юлю.