Ямщик-машинист в эти минуты сосредоточенно держал в руках «вожжи» необычного поезда, поэтому не сразу обратил внимание на вошедших. Девушка, приободрённая этим обстоятельством, подошла поближе – получше рассмотреть хотела ямщика, лицо которого наполовину скрывала тень от какого-то мудрёного прибора. Ей только было видно, что этот человек одет с иголочки; голубоватая рубаха с галунами, строгий чёрный галстук, белые перчатки.
Ощутив на себе пристальный взгляд, машинист мимоходом глянул на профессора, на девушку.
– Ну, как? – громко спросил. – Впечатляет?
– Ещё бы! – ответил профессор. – Даже в кино такого не увидишь!
– Кино – это подделка под нашу жизнь, – глубокомысленно заметил ямщик, – живая жизнь куда как интересней! Во, смотрите – ох, какой вахлак летит!
Профессор поправил очки.
– Где? Какой вахлак?
– Метеорит…
– О, Господи! – Девушка отпрянула, поглядев в лобовое стекло. – Да это что ж такое? А если бы он…
– Спокойно, тетя! Полёт нормальный! – заверил машинист. – Только пушка бы не подкачала!
– Какая пушка? – пршептала девушка.
– Лазерная. – Машинист нахмурился. – Попрошу не отвлекать, а то мы кувыркнёмся…
В кабине стало тихо. Перекрестившись, девушка во все глаза смотрела в космическую даль. Стояла, почти не дыша, зачарованная безграничным, тёмным мирозданьем, испещрённым мириадами огней. Поезд-невидимка, пролетев сквозь облака, давно перескочил сверхзвуковой барьер и ушёл в какие-то нежные туманности, похожие на обрывки длинных и широких радуг. То справа, то слева по ходу поезда мелькали большие разноцветные звёзды – как светофоры.
Проворно, ловко нажимая на кнопки, машинист приготовил к бою лазерную пушку. Прицелился, скривив такую физиономию – даже медведь испугается.
В эту минуту, глянув на машиниста, девушка с грустью сказала себе: «Нет! Это не он! Да и откуда ему тут быть?»
Разорвавшийся метеорит брызнул по курсу метеоритным радужным дождем, заставляя девушку вздрогнуть всем телом.
– Если враг не сдаётся, – восторженно сказал ямщик, – его уничтожают. Верно? А? Как я уделал его? Красота! Такое даже в цирке не увидишь. Фу! – Он перевел дыханье, снял белые перчатки. – Ну, теперь-то можно и чайку попить, да, гражданочка? Вас как зовут?
Гражданочка молчала. Скорей всего, не слышала вопроса. Гражданочка во все глаза смотрела вперед. Она была искренне очарована тем, что открывалось её взору. Ну, где ещё можно такое увидеть? Какой-то красный сверхгигант горел впотьмах – наподобие вселенского семафора, стоявшего прямо по курсу. То справа, то слева от поезда опять и опять пролетали мелкие метеориты – серебристо-молочными длинными струями. И музыка откуда-то взялась; кругом звучала странная, таинственная музыка – небесная какая-то, рождаемая такими инструментами, каких мы днём с огнём не сыщем на Земле. Поначалу звуки казались хаотичными, но постепенно из них стала слагаться великая симфония Мира, которую можно слушать и слушать.
Но пришёл чумазый кочегар – помешал симфонии.
– Шеф! – настороженно сказал. – А мы не проскочим мимо нашей Галактики?
– Да уж как-нибудь, – усмехнулся шеф, лицо которого по-прежнему было в тени. – Размеры нашей Галактики – двадцать килопарсек.
– А если на рубли перевести? – Кочегар хохотнул и погладил доску приборов, где мерцали лампочки. – Вот это бронепоезд, мать его…
– Не ругайся, – одёрнул машинист. – Видишь, дама в гостях.
– Извиняйте, – пробормотал кочегар и, подойдя к профессору, тихо спросил: – Это что за краля? Откуда она здесь?
– Любезный, – прошептал профессор, наклоняясь к уху кочегара. – Кто списки пассажиров составлял?.. Нишыстазила? Или вы? Или вы с ним заодно?
Черномазое лицо кочегара вытянулось от изумления и побледнело – от оскорбления.
– Ты что плетёшь, лупоглазый? – сердито сказал он, глядя в разнокалиберные стекла очков профессора.
– Это вы здесь лаптей наплели! – возмущённо зашипел Психофилософский. – А я поверил, связался с вами…
Машинист, загруженный работой, забыл про человека из племени ацтеков, – именно его пообещал привести профессор, а привёл какую-то барышню. И, судя по всему, барышня эта из племени русичей – видно по глазам, по волосам; машинист хоть и занимался сложными маневрами и лазерною пушкой, но всё-таки успел рассмотреть миловидное и скромное личико.
И надо сказать, это личико приглянулось ему с первого взгляда. И потому машинист наконец-то в открытую повернулся к девушке. Он вышел из тени и, поправляя белые перчатки, улыбнулся нежною улыбкой – сам того не замечая.
– Смотрите! – сказал он, показывая белой перчаткой. – Там, по курсу, двойная звезда. Сейчас произойдёт термоядерный взрыв колоссальной силы, и мы с вами, гражданочка, увидим рождение новой звезды.
И вслед за этими словами впереди по курсу что-то ярко вспыхнуло, и гражданочка, внутренне охнув, заплакала вдруг – прослезилась от какого-то странного чувства; ей показалось, что яркая вспышка произошла где-то под сердцем у неё – там зародилась новая звезда, звезда любви.
– Не понял, – удивился машинист. – Неужели вы так сильно перепугались?
