— Имей совесть, Мэттью, — взмолился Эйб. — Шульц просит оплатить ему хоть половину того, что причитается по контракту.
— Твой Шульц что, родственник того, легендарного гангстера?
— Что? Кто?
— Голландца Шульца, — уточнил я.
— Никогда о нем не слышал.
— Главарь банды в Чикаго.
— Ты гораздо больше похож на чикагского гангстера, — ответил Эйб. — Попроси своего клиента заплатить Шульцу половину, договорились? Дай мне хоть немного отдохнуть от Шульца.
— Он не заплатит ни пенни, Эйб. До тех пор, пока не завершат всех работ и не исправят огрехи, пока мой клиент не примет у них работу.
— Имей совесть, Мэттью, — повторил Эйб.
— Тогда давай так: я передам на время третьему лицу условно депонированную сумму, устраивает тебя это?
— Ты не знаешь Конрада Шульца.
— Зато знаю, как он работает.
— Тогда пусть эта депонированная сумма будет переведена на меня, договорились? В таком случае мой клиент будет спать спокойнее.
— Прекрасно.
— Что?
— Я сказал: «прекрасно», пусть эта условно депонированная сумма находится у тебя.
— Никаких неприятных сюрпризов не будет? — спросил Эйб.
— На той неделе я уезжаю, но проконтролирую, чтобы тебе отправили чек.
— В какие края направляешься? — спросил Эйб.
— В Мексику.
— Похоже, все адвокаты в Калузе собираются на той неделе в Мексику, — съязвил Эйб и, готов поклясться, еще ухмыльнулся при этом.
— Всего двое, — возразил я.
— Что же, приятного отпуска, — пожелал он. — И пожалуйста не вспоминай своих коллег, которые в поте лица будут трудиться, чтобы приумножить национальный доход, пока ты там резвишься на солнышке.
— Уговорил, — сказал я, — забуду обо всех.
— Так обещаешь? Я не хотел бы, чтобы чувство вины или угрызения совести испортили тебе отпуск.
— Обещаю. Приятно поболтать с тобой, Эйб, но…
— Пришли чек, — сказал он и повесил трубку.
В тот день мне предстоял ленч с тремя вкладчиками, интересы которых защищала наша фирма. В их совместном владении был земельный участок на острове Сабал. Они планировали построить там сто семьдесят жилых домов, которые стали бы их совместной собственностью. Владелец соседнего участка собирался построить на своей земле сто десять таких же домов. Но благодаря причудам зональных тарифов мои клиенты, объединив свой участок с соседним, смогли бы построить — в пределах зональных ограничений и не нарушая закона — триста домов вместо тех двухсот восьмидесяти, что построили бы, действуя независимо. В единстве — сила; на горизонте маячила круглая сумма в два миллиона зелененьких, которую они получили бы, объединившись, на дополнительных двадцати домах, вложив в них по сто тысяч. Три моих клиента хотели образовать объединенное предприятие со своим соседом и просили меня организовать встречу с ним и с его адвокатом.
Это были суровые ребята — эта троица, нацеленная исключительно на то, чтобы делать деньги, преисполненная решимости сколотить себе состояние любым путем, — хоть на производстве пластмассовой блевотины. (Мой партнер Фрэнк любит повторять в связи с этим, что на свете существует два разряда людей: «производители блевотины» и «производители фантазий»). Ни один из моих клиентов и не подумал о том, что, втискивая дополнительные двадцать домов на объединенном участке, если бы удалось договориться с их соседом, они окончательно погубили бы городской пейзаж, застроив этот участок стена к стене однотипными домами, чего так отчаянно пыталась избежать Калуза. Деньги поставлены во главу угла — и пропади она пропадом, природная красота несчастного острова Сабал. Клиенты мои никогда не улыбаются, абсолютно лишены чувства юмора, поэтому услышать из их уст анекдот — приятная неожиданность (меня это в самом деле порадовало). «История, которую вы, как адвокат, оцените по достоинству», — заявил рассказчик.
