Едва услышав это, Антон тянется к ее векам и осторожно оттягивает их. Глаза электрически-желтые, не закатившиеся и не потускневшие. Несомненно, живые, но неподвижные.
– Дай ее мне.
Калла колеблется.
– Я помогу, – подхватывает Джосли. Должно быть, оба они решили, что Галипэю не терпится как можно скорее избавиться от своей ноши.
Спохватившись, Калла передает свое тело Антону. И с удивлением видит, как бережно он принимает его, как прижимает ее голову к своему плечу и поправляет меч, свисающий с ее бедра, когда поворачивается и уходит прочь. Калла едва узнает собственное тело, с которым обращаются как с чем-то хрупким. Со своим ростом она никогда не была миниатюрной, но каким-то образом превратилась в бледное подобие человека в тот же момент, как только из нее вылетела ци.
Калла смотрит, как ее тело уносят к последней карете. Антон отдает какие-то распоряжения, Джосли помогает ему, заглядывает внутрь, передвигает какие-то вещи, и он наконец укладывает ее тело. Издалека Калле удается мельком увидеть три поставленных один на другой ящика, а потом Джосли снова захлопывает дверцу кареты.
– Галипэй, что будем делать?
Голос слышится из-за спины. Обернувшись, она видит одного из близких родственников Галипэя – Балена, или Байена, или…
– Нам надо как можно скорее добраться до приграничья, – отвечает она. Карта надежно покоится в кармане ее бесчувственного тела. – Даже если без Отты мы не знаем точное место, мы продвинемся как можно дальше, а потом рассредоточимся и выследим ее. Речь идет уже не только о том, чтобы разыскать корону ради мира в Сань-Эре. Но и о том, чтобы предотвратить переворот, который она может готовить.
– И выясним, какого хрена она сделала с Каллой, – добавляет Антон, который, вернувшись от кареты, присоединяется к собравшейся толпе и закатывает рукава. И, заметив, что стража недоуменно уставилась на него, хлопает в ладоши. – Ну, чего ждем? Разбирайте лагерь! За работу!
Калла не мешает ему отдавать приказы. Пусть распоряжается, командует стражей и членами Совета, подгоняя их. Не говоря ни слова, она подстраивается к остальным, вместе с ними сворачивая лагерь.
Похоже, это все сыграло в ее пользу.
Странную бумажку Илас бросила в мусорную корзину, как только вернулась из дворца. И думать о ней вообще не стала, посчитав какой-то чепухой. Для работы в таком окружении, как Дворец Единства, требуется некоторая доля странности, поэтому принимать записку на свой счет она даже не собиралась. Просто так уж вышло, что в тот день она попалась на глаза черноглазой женщине, решившей опробовать на ней свои причуды. Но с глаз долой – из памяти вон.
– Детка, что это?
О случившемся напомнила ей Чами, поднявшись в их квартиру поздно вечером с той самой бумажкой в руках.
– Только не говори, что вытащила ее из мусора! – стонет Илас, откладывая книгу. – Я же потом бросила туда шкурки от апельсина.
Илас надела новую пижаму, как и обещала. От окна несильно дует установленный в углу кондиционер, его прохладу впитывают в основном разросшиеся комнатные растения, расставленные в ряд на полу, и лишь остатки дуновения распространяются по спальне. Закусочная закрылась час назад, но Чами занималась уборкой, закрывала ставни и запирала двери, а Илас первой ушла наверх, чтобы отдохнуть.
– Вид у нее странный, вот я и достала, – Чами поднимает брови. Милая подружка Илас, в строгом порядке зашнуровывающая обувь, с недавних пор носит в левой брови фальшивый пирсинг. Не желает отставать от моды, но хочет «сначала попробовать», прежде чем «отважиться на шрам, который останется на всю жизнь». – Ты ничего не хочешь мне объяснить?
Чами поворачивает к ней бумажку. Она вся в оранжевых пятнах от беспечно брошенной Илас апельсиновой кожуры, но печатный текст посередине читается отчетливо:
«Ты нам нужна.
441–819».
– Ну, во‑первых, это вовсе не то, чем кажется.
Чами фыркает:
– Ага, так я и подумала. Тебе дали ее во дворце?
– Да просто кое-кто подслушал наш с Матиюем разговор.
Как по команде, снизу доносится глухой стук, затем «ой!» и мяуканье. Матиюй спит внизу, в подсобке, на надувном матрасе. В отведенную ему во дворце комнату он не желает возвращаться, опасаясь за свою жизнь. Илас до сих пор не уверена, что во дворце действует некий заговор с целью истребления стражи. В Сань-Эре постоянно кого-нибудь да убивают. Совпадение по времени внушает подозрения, но с той же вероятностью преступление может быть самым рядовым. Может, кто-то из стражников нажил себе врагов среди других служащих дворца, и теперь, когда большинство Вэйсаньна уехали вместе с делегацией, обиженные решили воспользоваться случаем и отомстить.
– Тебе дали визитку с номером из-за того… – Чами умолкает, на ее лице проступает растерянность, – …что подслушали ваш разговор?
Илас вглядывается в сторону лестницы, прислушивается к звукам снизу.
– У вас там все в порядке?
– Да! – отзывается ее брат. – Кот чуть не уронил тарелку. А я ее спас!
