Злейшие пороки полностью

– Не родилась же ты с этими знаниями, – поясняет Калла, – и в особую догадливость я не верю. Ты этому где-то научилась, а потом передала знания Сообществам Полумесяца. Люди в провинциях этому от кого-то научились, и кто-то из них воспользовался уроками, чтобы совершить нападение на королевских солдат. Как, по-твоему, верно я рассуждаю?

Лэйда молчит. Она не знает, куда клонит Калла, однако достаточно умна, чтобы насторожиться. К тому времени, как Калла подвела ее к явной ловушке, со всех сторон уже разбросан десяток других, разлетающихся с каждым словом, словно семена-крылатки. Вот так дворец ввязывается в бой. Вот почему Калла старалась учиться в промежутках между тренировками под руководством военачальников и неустанным развитием меткости: потому что умение складно говорить – половина пути, пройденного к победе в битве, независимо от того, насколько многочисленны ее подчиненные.

Лэйда хранит молчание.

– Я все думаю… – Калла присаживается на корточки, скрипнув кожаной курткой. Нужно надавить сильнее: если Лэйда сама не шагнет в ловушку, Калла с радостью ее подтолкнет. – Может, дело в семейных традициях. Не так-то много в провинциях возможностей. Там нет ни книг, ни файлов, ни цифровых баз данных. Знания передаются устно, в виде рассказов, от матерей к детям. – Сделав паузу, она ведет пальцем по ворсу ковра, рисуя линии. Три, как на печати, которой защитились дети в Жиньцуне, когда казармами завладел холод. – А во дворце возможностей и ресурсов хоть отбавляй, но трудно остаться незамеченным. Лишь в уединенной атмосфере твоих покоев родная мать учила тебя, как вырезать у людей сердца…

Лэйда делает резкий рывок вперед. Шнур натягивается, не пускает ее, и она с силой ударяется затылком о трубу.

– Не смей говорить о моей матери!

– Я же ее не оскорбляю. – Калла разминает шею, волосы рассыпаются по ее плечам, окутывая их как плащ. – Если тебя научила она, это было настоящее достижение.

Лэйда вновь изо всех сил натягивает шнур.

– Она тут вообще ни при чем. – И делает еще рывок. Ее запястья краснеют. – Она умерла за это королевство. Отдала свою жизнь за Талинь, и никто до сих пор не осознал ее жертву.

Калла верит ей.

– Тогда кто же, Лэйда? – спрашивает она. – Кто научил тебя?

Ей незачем произносить вслух то, что она добавляет мысленно: эти слова и так слышатся в тишине. Ее жажда повисает в воздухе между ними. Она возникла, когда Калла поняла, с какой легкостью Лэйда перескочила в тело стражницы, стоящей по другую сторону огромного стола. Когда увидела разразившийся спустя несколько кратких секунд хаос, когда вспышки так и не последовало, когда все, издавна известное в королевстве, оказалось опровергнуто, а присутствующие могли лишь вообразить, на что еще способна Лэйда.

Кто научил тебя, Лэйда? Как мне тоже этому научиться?

– Не будем об этом, ваше высочество, – говорит Лэйда. – Отведите меня обратно в камеру.

– Если ты хочешь творить благо, разреши помочь тебе.

Лэйда чуть не захлебывается кратким взрывом смеха. Но на самом деле она в ярости.

– Ты? Поможешь мне творить благо? За кого ты меня принимаешь – за ребенка? Ты же Толэйми. Наследница одной из двух семей, тяжелая нога которых веками стояла на шее этого королевства.

– И разве над этой загадкой не ломает голову весь Сань-Эр вот уже несколько лет? – парирует Калла. – Я была следующей претенденткой в очереди на второй трон Талиня, и сама его уничтожила.

– Ты ничем не лучше других только потому, что не любила своих родителей…

– Перескочи в меня, Лэйда, – перебивает Калла. – Я же знаю, что ты думаешь об этом.

Лэйда замирает, ее руки безвольно опускаются. Должно быть, она заподозрила ловушку. В комнате темно, несмотря на дневное время, штора закрыла почти все окно в глубокой нише. Она не пропускает признаков дня или ночи, заглушает шум ветра или дробный стук дождя. Единственное, что отмечает прохождение времени, – дыхание их обеих. Слабый скрип половиц в коридоре служит единственным подтверждением, что жизнь во дворце продолжается.

Волна тошноты возникает у Каллы в груди. Сдавливает ей горло, вызывает привкус во рту. И утихает. Калла смотрит, как на лице Лэйды сменяют друг друга множество оттенков эмоций, как она не может понять, что именно сейчас произошло. В конце концов она приходит к неопровержимому выводу. Предпринимает еще одну попытку и напрягается всем телом.

– Ты… – Лэйда осекается.

– Вот именно, – кивает Калла. – Я уже сдвоена. И я – твой лучший шанс.

В прежней жизни приказания Биби исполняло немало народа.

В этой жизни она научилась действовать так, чтобы не дать себе умереть. Признаться честно, не по собственной воле. Она предпочла бы более легкий вариант, жизнь, которую можно было бы назвать комфортной, хоть и не вполне роскошной, но, поскольку двери постоялых дворов в Лахо одинаково легко открываются, когда они и заперты и незаперты, она научилась перенимать повадки у тараканов. Если незваный гость не удосуживался присмотреться, он редко замечал под кроватью паразита, роясь в ценностях, оставленных на столе.