Краска легла идеально, волосы равномерно прокрасились до самых корней. Светлый блонд был ему к лицу, смягчил резкие черты и придал им новый приятный оттенок.
– Это… это же хорошо, – ошеломленно отозвался Галипэй. – Верно?
– Кому как, – сказал Август. – Но этот шаг необходим, только это и важно.
И он сардонически улыбнулся, давая понять, что разговор окончен, и Галипэй сразу умолк, как умолкали и замирали в присутствии богов принесенные в жертву смертные за мгновение до того, как их поглощали.
Сань-Эр выпустил шипы: Галипэй спотыкается на крыльце здания, потом громко топает ботинком у порога, собираясь с мыслями. Он почти на месте. Пещерный Храм находится на улице Лоянь-Дальней. Попасть в него можно только через заднюю дверь этого невысокого строения, потому что храм со всех четырех сторон окружен домами, укрыт ими, как тайна городов-близнецов.
Август перекрасил волосы в свой натуральный цвет. Август не поднимается к себе в кабинет, будто забыв о его существовании. А что касается государственных дел, Август хоть и проводит реформы, порядок которых продумывал когда-то, но делает это так жестко, будто при воплощении их в действие не читает ни единого отчета и не слушает никого из советников. Кое-кто уже начинает ворчать, что Август самонадеянностью превосходит своего приемного отца, что озабочен скорее дворцовой драмой, нежели благополучием народа, а между тем мира, в котором это правда, не существует, а тем более мира, где Август проявил бы себя подобным образом прилюдно.
За краткое время было допущено слишком много неверных шагов. Август позабыл о множестве насущных вопросов, а если уж на то пошло, он чересчур
Все звуки вокруг Галипэя становятся приглушенными в тот же момент, как он покидает рынок на шестом этаже и проходит в узкую дверь в конце коридора. Где-то на лестничной клетке капает вода, ей вторит гулкое эхо. Пока Галипэй спускается, на площадке второго этажа слышится визг. Выскочив из угла, мимо него проносится семейство крыс, они гонятся друг за другом, раньше Галипэя достигая первого этажа.
Галипэй морщится. Наконец он выходит из здания. Если из-за его появления поднимется шум, то это произойдет прямо сейчас. Другого пути сюда и обратно не существует, разве что проделать дыру в сетке, натянутой над храмом.
Все тихо. Сетка поскрипывает на ветру, за годы нагруженная мусором, который выбрасывают в окна зданий, окружающих храм. Галипэй ждет, наблюдая за «полумесяцами», что-то обсуждающими у храмовой стены. Пещерный Храм – место поклонения, ближайшее к дворцу. Таких мест насчитывается немного, они рассеяны по территории городов-близнецов далеко одно от другого: не то чтобы Сань-Эр полностью забыл стародавних богов, просто немногочисленные верующие в них предпочитают проявлять набожность тайно, в атмосфере уединения. С алтарями в кухне и благовонными курениями в горшочках, расставленных в коридоре. С засушенными цветами на дверях и бумажными амулетами, чтобы сжигать их на крышах.
Но если уж начистоту, храмы служат не верующим. Храмы – последнее, что осталось от ранних лет Сань-Эра, они продолжают существовать лишь потому, что Сообщества Полумесяца скрывают свои темные дела под маской религиозности.
Галипэй входит в Пещерный Храм, толкнув тяжелую дверь. Потрескавшаяся красно-оранжевая краска осыпается, прилипает к подушечкам пальцев. Всякое ощущение тепла покидает его, пока он шагает вдоль молельных мест, каждый выдох вылетает у него в виде облачка белого пара. Он проходит вперед. Встает на колени перед изваяниями в передней части зала.
Из этих изваяний он не узнает ни единого – их имена перестали заучивать в школах еще во времена учебы поколения его родителей, – но их бдительные глаза следят отовсюду. Этот пантеон стремится заполнить пространство, которое Галипэй выделил для поклонения у себя внутри. Богам известно, что изменилось. Они знают, что его уши внемлют их шепоту, знают, что он стремится к новому ответу, чтобы тот занял пустоту.
Когда Август просил позаботиться о том, чтобы Отта умерла, он, похоже, беспокоился, что она может очнуться. Галипэй не в состоянии осознать это. Да, Отта в самом деле очнулась, но
Галипэй слышит приближающиеся шаги. Возвышающиеся над ним божества потрясли его. Эти огромные, больше натуральной величины усмешки, эти застывшие руки, отведенные в замахе и готовые вонзить мечи во врага.
– Чужакам в Пещерном Храме не рады.
Он задается вопросом, неужели он заслужил изгнание, потерпел поражение на тех фронтах, где Августу нужна сила. И вместе с тем он убежден, что где-то у самой поверхности таится нечто, незаметно для всех готовясь к неожиданному нападению. Отта очнулась. Август ведет себя совсем не так, как прежде. Два невозможных обстоятельства, как правило, связаны между собой, разве нет?