Лязг металла привлекает ее внимание к деревьям. Стража вступила в схватку. Калла устремляется к ним, ныряя в просветы среди деревьев и морщась, когда острые нижние ветки царапают ей лицо. Помимо воплей в пылу сражения и ее тяжелого дыхания громче всего слышится непривычный шорох подлеска под ногами. Она по-прежнему действует так же, как в Сань-Эре, хотя окружающая обстановка разительно изменилась. В городах-близнецах древесную кору заменяет сталь, там роют землю и дают пускать в нее корни зданиям, но, так или иначе, Талинь – королевство, состоящее из лабиринтов. Здесь, в лесу, Калла вонзается в узкое пространство между деревьями и, едва очутившись на небольшой поляне, налетает на бойца, явно одерживающего верх над каким-то Вэйсаньна. Стражник падает на землю, схватка заканчивается. Его противнику хватает замаха, чтобы нацелить удар заодно и на Каллу.
– Кто вы? – кричит она. – Кто вас послал?
Неизвестный вскидывает меч. Он не сыплет проклятиями, не разражается воинственным криком, а бросается вперед. Калла уворачивается, и он наносит стремительный режущий удар слева направо, двигаясь неумело, но с яростной и непоколебимой убежденностью.
В другой жизни Калла, возможно, присоединилась бы к этому отряду. Вернее, та девчонка, которой она была, – потерянная, с именем, которое развеял ветер. Если бы она выжила в Жиньцуне, то могла бы захотеть большего, начать путешествовать по всему королевству, благодаря богов за то, что позволили ей выжить, и замышлять нападение на столицу, чтобы подготовить почву для освобождения Талиня.
Но в нынешней жизни Калле Толэйми осточертела череда препятствий на ее пути к устранению самого большого из них. Ради высшей цели, выживания каждой деревушки в королевстве, она готова на любые жертвы. Она согласилась убить восемьдесят семь гражданских в городах-близнецах. Она заглянула в глаза Лэйде Милю, прежде чем зарезать ее. И эти двадцать безымянных бойцов в лесу – ничто. Небеса поймут, что их действия прервали.
Калла рывком пригибается. Чувствует, как чужой меч касается ее волос, отсекает выбившуюся прядь. Глухо стукнув, металл сталкивается с тонким древесным стволом; темные волосы Каллы разлетаются по сучкам и прелым листьям. Прежде чем неизвестный успевает вытащить свое оружие из коры, Калла наносит ответный удар.
Она слышит, как металл режет плоть. Неизвестный выбрасывает локоть наперерез мечу Каллы, но уже слишком поздно. Один дюйм равнозначен миле, если речь идет об артерии. Рассеченная кожа расходится, кровь выхлестывает мгновенно. Прежде чем Калла успевает отступить, вязкая жидкость попадает ей в глаза, струйками стекает по шее, густая, как слизь. Она утирает лицо и торопливо отшатывается, но все равно проходит несколько ужасающих секунд, прежде чем ее зрение проясняется и во рту перестает ощущаться жгучий привкус.
На тренировках во дворце никогда не рассказывали об этой стороне поединков. Ее учили схемам атаки, объясняли особенности технических расчетов и логических изъянов, но отчаяние она постигала самостоятельно. После падения Дворца Неба Совет медлил несколько месяцев и только потом признал, что резню совершила Калла Толэйми. Наверняка в нее вселились, утверждала половина дворцовой знати. На видео с камер наблюдения принцесса сражалась безрассудно и лихо, но никто не припоминал, чтобы учил ее этому. Не припоминал, чтобы в ней пробуждали гнев.
Ей известно, что именно этим она и хороша. Известно, что именно эти чувства дворец старается выбить из своих генералов, потому что отчаяние вскипает быстро и вместе с тем ослепляет.
Шепот сбоку. Калла вскидывает меч, но кто-то другой блокирует выпад за нее. Рядом два новых бойца, и когда второй отступает на шаг, чтобы замахнуться, Калла пригибается, чтобы мощным ударом сбить его с ног.
– Калла, отойди.
Раздражение покалывает ей грудь. Вместо того чтобы посторониться, она меняет тактику. Ее противник все еще борется, несмотря на опасную рану. Она обходит его сбоку и оттесняет прямо на Антона, как раз когда тот обезвреживает своего противника. За долю секунды он успевает метнуть в Каллу недоверчивый взгляд, а потом сражает и второго врага.
– Ну и
– Что ты творишь? – выпаливает в ответ Калла и поворачивается на месте, продолжая обыскивать лес взглядом в поисках движения. – Ты же попадешься.
Антон Макуса где-то раздобыл себе меч, скорее всего у кого-то из Вэйсаньна. Причудливое зрелище: невозмутимое лицо Августа в сочетании с боевым азартом Антона, разгоряченного схваткой. Взглянув на него в этот момент, любой поймет, что он вселенец.
– Я пришел сюда, чтобы помочь
Именно так научился сражаться Антон Макуса. Но Август Шэньчжи подобную подготовку не проходил. Август – драгоценная золотая ваза, сокровище дворца, и защиту ему обеспечивал Галипэй, а не собственная, заработанная потом ловкость.