- Понятно, - процедила я. - Дальше можешь не продолжать - никто не захотел взяться за это дело. Каковы мои шансы уцелеть?
- С твоим мастерством - довольный высоки.
И вот тут я выругалась - витиевато, длинно, не стесняясь в выражениях. Вершитель выслушал меня с каменным лицом, хотя в глазах плескалось море изумления. Мне было понятно - если я выживу, то даже кормить меня будут с ложечки. А если нет... интересно, куда после смерти попадают такие, как я? Вопрос без ответа - никто из нашей братии еще не умирал.
- Рад видеть твой энтузиазм, - осторожно заметил мужчина. Я злобно на него глянула, но ничего не сказала - приказы того, кто известен под именем Вершителя, не обсуждаются. Наказание... даже не хочу вспоминать. Однажды я имела неосторожность пойти ему наперекор. С тех пор значительно поумнела.
- Когда я должна буду отправляться? И куда? - процедила я.
- Через три дня. В Эссекс.
- Я буду там.
- Я и не рассчитывал на другой ответ.
- Слушай, Вершитель, не надо иронии, - поморщилась я. - Ты прекрасно знаешь, что я не в восторге от того, что придется быть цепным псом избалованной девицы, но идти наперекор не буду. И прекрасно понимаю, что не в наших интересах позволить Вратам распахнуться.
- Именно. Апокалипсис, устроенный задолго до срока, никак не поможет тебе и твоим... друзьям вернуться.
- Я помню, что обязательным условием было искреннее и бескорыстное самопожертвование. Боюсь, что я уже не способна на это.
- Кто может знать? - он поднялся, оказавшись на голову выше меня, а я была далеко не маленького роста. И, прежде чем я успела сказать хотя бы слово в ответ, он вышел из комнаты, оставляя после себя насыщенный запах прелой листвы, смешанной с влажной землей.
ГЛАВА 1.
"Прибытие в поместье"
Я тряслась в наемной карете и проклинала все на свете. Конечно, можно было воспользоваться поездом, но у него был существенный недостаток, рубящий эту идею на корню - наличие других пассажиров. И эти бесконечные споры, сплетни, снующие по вагонам воришки, картежники, жулики всех мастей... боюсь, путь до Эссекса был бы отмечен алой дорожкой, потому что вряд ли я смогла бы удержаться от попыток сделать этот мир... чище. Хотя и понимала, что это - неправильно. Так нельзя привести людей к Свету. Что поделать, если мое ангельское терпение давно дало сбой? И при этом, будучи в большинстве случаев равнодушно-инертной, я не терпела рядом с собой тех, кто носил маски. А если учесть, что большинство было именно лицемерами...
Посмотрев в окно, вздохнула - до поместья леди Габриэллы оставалось совсем немного. Час, может, полтора - и эта пытка наемным экипажем закончится. Начнется другая, куда менее приятная и неизвестно, сколько она будет длиться. Я была уверена, что одним солнцестоянием дело не ограничится. А ходить за надменной аристократкой, точно собачонка, ближайшие полвека или лет шестьдесят, у меня нет никакого желания. Очень надеюсь, что Вершитель придумает, как обезопасить Печать, пока я буду тут разыгрывать роль цепного пса.
Погода наконец соизволила стать такой, как ей и полагается - то есть снежной и холодной. Хотя, по мере продвижения к Эссексу, холода ослабевали, но я сомневалась, что морозы будет менее сильными. Я не люблю холод. Почему-то именно он ассоциируется у меня с одиночеством. Конечно, судьба, на которую я обречена, подразумевает под собой отсутствие друзей и, тем более, спутника. И, пожалуй, именно в этом я завидовала людям - они могли дружить, любить, проводить время в кругу семьи. У них было то, чего лишена я. Неправильный ангел? В точку. Но мы все такие. В какой-то степени, мы - изгои. Такова наша судьба. Нет, я не буду говорить сейчас, чтобы не должны никого любить, кроме Творца. В конце концов, любовь бывает разной и кому, как не ангелу, знать об этом? Но я снова отвлеклась.
Итак, неделя, отпущенная мне Вершителем, подходила к концу, как и мое путешествие. Я покинула Фолстон на следующее утро после встречи с тем, кто являлся нашим... куратором. Долгих сборов не было - все мои вещи умещались в один чемодан, а нанять карету, имея деньги (вот уж в чем, так в них недостатка не было) - пара пустяков. Поэтому, напялив неброское серое платье ниже колен, шляпку с широкими полями, из-под которых струились каштановые, чуть волнистые волосы, и приталенное черное пальто (сапоги - это вообще само собой разумеющееся), вышла из снимаемой квартиры. Убедившись, что не оставила ничего личного или относящегося к работе (Вершитель точно голову оторвал бы, случись такое), заперла двери, спустилась вниз и, разыскав хозяйку, заплатила за съем. Если она и была удивлена тем, что я покидаю квартиру, не говоря ни слова, то никак этого не показала. Впрочем, как и удивления при виде полного кошеля серебра. Не говоря ни слова, я положила деньги на кухонный стол и вышла.
