— Возможно, я всего лишь глупая искательница приключений, — сказала она, глядя, как Хартлесс растирает чешуйку прежде, чем бросить на горстку сухой травы, — но мои желания и влечения — не ваше собачье дело. В любом случае я не ваша собственность и никогда ею не буду. Здесь вы, видимо, привыкли к покорности ваших служанок и рабынь и к тому, что на вас смотрят как на божество. Но я не служанка и не рабыня. И я здесь только за тем, чтобы этот чертов мир не отправился в Ад окончательно. Так что будьте любезны, сдерживайте ваши страстные порывы и не давайте мне повода прикончить вас раньше времени. Потом я буду к вашим услугам и вышибу вам мозги в честной битве. Но до того сладостного момента держите ваши руки и ваш язык при себе.
Хартлесс с такой силой ударил кресалом о кремень, что сноп искр посыпался на травяной трут, воспламенив его, затем поднялся, глядя на девушку с выражением, которое могло напугать менее храброго человека. Она переломила хворостину и отбросила обломки в стороны.
— И мне не нужен меч, чтобы вбить в вас здравый смысл, — хрипло прорычала она, чувствуя, как жаркая, сводящая с ума ярость затапливает рассудок. — Жалкий глупец, я запихну твое презрение в твою поганую глотку!
Хартлесс сделал шаг ей навстречу, сжав кулаки, но тут же отступил, помотав головой, точно оглушенный зверь. Пламя в его глазах медленно, словно бы нехотя угасало.
— Это неправильно, — пробормотал он, — всё неправильно… Алиса.
Она вздрогнула, ухватившись за это имя, словно оно могло освободить её от полыхающего внутри пламени. Алиса… так её зовут. Странно, что она не вспомнила об этом, и сейчас имя показалось ей чужим.
— Похоже, наша ярость нам не принадлежит, — сказала она, тяжело опустившись на землю и сжав ноющую голову, — мне хочется прикончить вас… Джек. Но я уже не уверена, что это только мое желание.
Хартлесс кивнул, отерев выступивший на лбу пот. Он выглядел пробудившимся от кошмарного сна.
— Думаю, нам не следует долго предаваться отдыху. Чуть согреемся, передохнем и пойдем дальше.
Они замолчали, протянув руки к костру. Алиса вытащила из ножен небольшой кинжал, который дала ей Зензи, и принялась вырезать на своей белоснежной руке собственное имя. Острая боль позволила взять под контроль собственный ускользающий рассудок. Хартлесс вскочил было, но тут же сел обратно.
— В конце концов, это не самый плохой способ, — одобрительно пробормотал он, извлекая собственный короткий нож и следуя примеру Алисы. — А вы не так просты, Алиса.
Кровь капала в темную стылую землю. Алиса чувствовала, как с каждой каплей уходит пелена, застилавшая глаза. Судя по выражению лица Хартлесса, он испытывал то же самое. В неверном свете костра глаза его показались Алисе огромными и пустыми. Она кончила вырезать последнюю букву и наклонилась, подбирая на окровавленные пальцы горячий пепел. Аккуратно втерла в резаные раны. Хартлесс последовал её примеру.
— Знаете, — сказал он спустя некоторое время, — вам бы следовало родиться мужчиной.
— Меня устраивает то, то есть, — пожала плечами Алиса, — не устраиваешь лишь то, как много позволено мужчинам и как много непозволительно женщинам. И как легко оскорбить женщину тем, что у мужчин считается высшей доблестью.
Хартлесс улыбнулся, и улыбка его на сей раз вышла грустной.
— Я прошу прощения у вас, Алиса, за то, что было сказано. В оправдание свое могу только сказать, что безумие управляло моим языком. Вы необыкновенная женщина, и к вам неприменимы никакие установленные законы. Возможно, скоро я пожалею о том, что сказал сейчас, но сейчас я жалею лишь о том, что обидел вас.
— Полно вам, — с некоторым смущением ухмыльнулась Алиса, — это на вас совсем непохоже. И я бы сказала, что сейчас в вас говорит безумие.
Она улыбнулась, протянув ему фляжку прямо над костром.
— Вот, глотните, полегчает.
Они посидели ещё немного, допивая остатки вина. Потом Алиса поднялась на ноющие от усталости ноги и принялась забрасывать костер. Хартлесс подобрал свою перевязь с саблями и пошел вперед, сверяясь с пергаментом, по которому ползла светящаяся точка. Алиса нагнала его, идя след в след. Разговор с Джеком успокоил её, но под спудом таилась тревога. Она вдруг поймала себя на мысли, что забыла лицо Зензи, хотя они расстались меньше чем день назад. В памяти оставались лишь ярко-голубые глаза, да и то, потому что всего несколько минут назад такие же глаза смотрели на неё с другого, мужского лица. Зензи, прекрасная, неустрашимая Дама Пик, увидятся ли они когда-нибудь? И если увидятся, то что будет дальше?
Хартлесс остановился так резко, что чуть поотставшая Алиса врезалась носом в его широкую спину.
— Мост… — он скрипнул зубами, почти прорычав это слово.
Алиса шагнула вперед, и в свете угасающего дня её взору представилось жуткое зрелище — вывороченный с корнем мост, сожженный, с разодранными полосами металлической основы, загнутыми вверх.
— Другого пути нет? — спросила она, глядя на этот кошмар. Хартлесс покачал головой, сжимая кулаки.
