"Глубже, чем когда-либо прежде, даже когда я заблудился", - подумал Корбан. Однако на этот раз он был не один; Фаррелл уже проделывал это раньше, и вскоре он поменялся с ним местами. Они подошли к небольшому ручью, пересекавшему их путь. Они перепрыгнули через него, затем Фаррелл резко остановился, и Корбан врезался ему в спину.
‘Что случилось ? . .- Начал было Корбан, но низкий, глубокий рык заставил его замолчать.
Фаррелл сделал шаг назад, повернулся и бросился в чащу, не обращая внимания на шипы. - Ну же!- крикнул он Корбану, хватая его за рубашку и дергая. Корбан отшатнулся и запутался в колючках, когда Фаррелл ослабил хватку. Затем Фаррелл уже плескался в ручье, оставив Корбана в ловушке, уставившегося на то, от чего Фаррелл бежал.
Волки. Полдюжины, по крайней мере, были на поляне перед ним, рыча на него, обнажая длинные, как кинжалы, зубы. Каждому был запросто, как большой, как пони. Один из них зарычал.
Ужас, ошеломляющий, ледяной ужас затопил его. Он открыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но ничего не вышло. Где-то вдалеке раздался сигнал горна. Гончие залаяли в ответ, ближе.
Позади себя он услышал движение, почувствовал чье-то присутствие. Фаррелл вернулся.
‘Надо было бежать дальше, - прошептал Корбан.
– Что-ты стоишь, пока я бегу? - Нет, не думаю. Меня не назовут трусом.’
- Это лучше, чем умереть.’
‘Не ко мне.’
Перед ними была небольшая поляна, густо поросшая колючим кустарником и плотно посаженными деревьями. В центре поляны возвышался широкий ствол древнего дерева, в котором и вокруг которого жили волки. Большинство из них ходили взад и вперед, возбужденные звуками охоты, прижав уши к черепам и подергиваясь. Один был неподвижен. Все смотрели на него своими медными глазами. Затем Корбан заметил какое-то движение на земле.
Детёныши.
На лесной подстилке, собранной вместе между двумя широко раскинувшимися корнями, извивалась горстка детенышей. Над ними стояла их мать, ее живот все еще был свободен, шерсть тускло-серая и полосатая, как кость, с зубов капала слюна, когда она рычала на него. Он посмотрел в ее медные глаза и вспомнил – хотя тогда она была покрыта густой черной грязью, а ее живот раздулся и отяжелел от щенка. Она была волчицей, которую он вытащил из болота. Она глубоко и долго принюхивалась, вдыхая его запах.
Еще один волк, огромный и черный, зарычал и шагнул к Корбану. Мускулы напряглись, когда он приготовился к прыжку, но волчица оборвала его коротким отрывистым лаем.
Глаза Корбана не отрывались от волка, стоявшего над детенышами. Затем деревья напротив взорвались, и на поляну хлынули собаки, люди и лошади. Корбан увидел Эвниса, высокого на коне, с тяжелым копьем в руке. За ним ехал его сын. Следом шел охотник Хельфах со своими гончими. Воины следовали за ними: десять, пятнадцать – все время прибывали новые.
На мгновение воцарилась тишина, затем волки бросились на незваных гостей, встретив гончих Хельфаха рычащим столкновением плоти и костей.
Повсюду была кровь. Корбан увидел гончую, подброшенную в воздух и врезавшуюся в дерево, и звук ломающихся костей, когда она безжизненно сползла вниз по стволу. Волк повалил лошадь на землю, сжав челюсти вокруг ее горла. Копья пронзили бок зверя, всадник закричал, когда его лошадь рухнула на него, выпучив белые глаза. В другом месте над телом воина стоял волк, с клыков которого капала кровь, а лицо и горло мужчины превратились в красные руины. Гончие окружили еще одного огромного зверя, хватая его за задние лапы. Одна из них прыгнула внутрь, приземистая и серая, сжимая челюстями горло волка. Острые, как бритва, когти вспороли псу брюхо, выпустив наружу его внутренности. Другие гончие прыгнули внутрь, и волк упал на землю, кусаясь, извиваясь, забирая жизнь, даже когда его собственная кровь вытекла на лесную подстилку. Какой-то человек закричал, волк впился ему в руку и плечо, кровь хлынула, когда он упал, волк навалился на него сверху, тряся его тело, как тряпичную куклу. Хельфах прыгнул ему на спину, длинный охотничий нож поднимался и опускался.
И вдруг все кончилось, послышались стоны человека, скулеж собаки, все глубоко и прерывисто вздохнули. Эвнис соскользнул с лошади и подбежал к упавшему всаднику, все еще зажатому мертвой лошадью. Это был Вонн.
- Нет, - пробормотал Эвнис, положив голову сына себе на колени, лицо его было бледным, глаза закрыты. - Я не потеряю еще одного. Ну же, помоги мне.- Люди вокруг него ожили, чтобы вытащить тело Вонна из-под туши лошади со сломанной ногой.
