Ответа на стук не последовало.
Здание затряслось. Дорис принялся за работу.
За дверью что-то упало.
Я быстро, между двумя ударами дубины, вскрыл замок.
— Отойди к стене и как можно крепче зажмурься, — сказал я Паленой.
Затем я открыл дверь, встал на колени и, вытянув руку с дубиной, толкнул коврик-ловушку. Результат оказался таким же, как и в прошлый раз. Шипение, хлопок, вспышка. Волосы мне удалось уберечь, но запястье я все-таки опалил. Кейзи, надо думать, изменил направление взрыва.
Взгляд через плечо подтвердил правильность предположения. Стена дымилась в двух футах от места предыдущего ожога. И опаленная площадь стала значительно больше.
У меня стали возникать подозрения, что Кейзи не намерен блюсти наш с ним альянс. И кроме того, я принялся размышлять: почему именно этот серебряный эльф охотнее прибегает к насилию, чем его соотечественники.
— Оставайся на месте, — велел я крысючке. — Эта хлопушка взорвется еще пару раз.
Вторая попытка удовольствия мне не доставила. Взрыв, как и в прошлый раз, был значительно слабее, зато произведен опять под другим углом. Я потерял большую часть своей дубинки, и слегка обжарил костяшки пальцев. Когда я взглянул на то, что осталось от моего оружия умиротворения, с пострадавшего конца еще капал расплавленный свинец.
Вокруг нас начали скапливаться свидетели. Старшее поколение обитателей дома, видимо, планировало совершить налет на жилье Кейзи, как только представляющие опасность существа — то есть мы с крысючкой — уберутся с их пути.
Дорис продолжал молотить во внешнюю стену дома. Это наверняка привлекало всеобщее внимание и в конечном итоге должно было неизбежно привести к появлению полиции.
— У нас мало времени, — сказал я крысючке. — Но излишняя поспешность может оказаться весьма опасной, а возможно, и смертельной.
Я улегся на пол и вытянул руку, чтобы вызвать третий взрыв. Взрыв был значительно слабее прежнего, но все же достаточно яркий для того, чтобы перед глазами поплыли красные пятна.
Затем я вспомнил, что Кейзи просто перепрыгнул через ковер.
Лучше перебдеть, чем потом жалеть всю оставшуюся жизнь.
Я скакнул.
В комнате по сравнению с прошлом визитом ничего не изменилось. Кейзи все снова разложил по местам. В помещении царил полнейший порядок. Наверно, жилище Дила Шустера выглядело примерно так же.
Я взглянул в окно, которого на внешней стене здания почему-то не было. Из него открывался вид, который открываться не должен. Я предполагал увидеть стену соседнего здания — а вместо этого смотрел на улицу перед фасадом дома.
Любопытно.
Из-за занавески, прикрывающей вход в спальню, послышался какой-то глухой звук.
— Закрой дверь, — сказал я Паленой, — и не своди глаз с — окна. Высматривай тех, кто может принадлежать к Охране, и таких, кто, по твоему мнению, способен доставить нам неприятности. — Отведя занавесь спальни в сторону, я крикнул: — Эй, кто там? Привет!
Ответа не последовало, и я вошел в спальню. Там обнаружились двое из трех пропавших. А именно: Рафи и его матушка.
Кайен пребывала без сознания. Рафи тоже. Но последний беспокойно ворочался. На маме и сыне не было никаких намеков на одежду. Одежка Рафи валялась на полу. Создавалось впечатление, что ее разбросали, поспешно раздеваясь. Но ничего, что могло бы служить прикидом Кайен, я в спальне не увидел.
Я изо всех сил старался не отвлекаться на созерцание натюрморта.
— Эй, Паленая! Как, по-твоему, ты сумеешь напасть на след чьей-то одежды, если ее носит другой?
Она встала в дверях спальни, и ее взору открылось то, что видел я.
— Вот это да! — Она замерла, переводя взгляд с окна на распростертые тела и обратно на окно. — Здорово! А разбудить их ты можешь?
Я уже пытался — но безуспешно. Кроме того, я изо всех сил старался ничем не выдать реакцию, которую вызывал у меня интерес, проявленный Паленой к устройству человеческого организма.
— Ты находишь эту женщину привлекательной? — спросила она.
Если бы этот вопрос задала другая женщина, я счел бы его ловушкой или намеком. Что касается Паленой, ею действительно руководила любознательность.
— Да, особенно учитывая то, что она — мать троих детей.
Размеры человеческих новорожденных постоянно приводят Паленую в ужас. У ее соплеменниц помет составляет до восьми особей, общий вес которых меньше, чем одного человеческого детеныша.
— А как мужчина? Он тоже привлекательный?
— Для меня — ни в коем разе. Но это отчасти потому, что я его знаю. Однако некоторым женщинам он может показаться весьма привлекательным (природа наградила Рафи всего лишь одним достоинством — зато очень большим). — Итак, можешь ли ты взять след женской одежды? Полагаю, злодей мог переодеться дамой.
Паленая с некоторой тревогой оценила достоинство Рафи, посмотрела на меня, уставилась в окно и погрузилась в размышления. Я же тем временем пытался вернуть к жизни Кайен и ее сыночка.
Я не сомневался, что они находятся под воздействием какого-то колдовства, снять которое невозможно.
После довольно продолжительного молчания Паленая наконец разродилась:
— Я снова могу пойти по следу лошадей, — сказала она.
— И что это должно означать?
