— Думаю, это потому, что мы здесь имеем дело с другой бандой эльфов. Существует своего рода пирамида. Есть парень по имени Кейзи, который охотится за двумя типами по имени Ластир и Нудисс, потому что они объявлены в розыск за неизвестное нам преступление. Кроме того, мы имеем еще трех эльфов — видимо, женского пола. Во времена не столь отдаленные они совершили налет на конюшню Плеймета и обитель семейства Проуз, пытаясь захватить Кипа. Затем имеется четверка, которой удалось захватить мальчишку. Если Кейзи не врал — по губам я этого определить не мог за отсутствием оных, — все эти типы тем или иным образом замешаны в криминальных делишках.
Мы двинулись прочь от отвратительного желтого здания.
Паленая указывала путь, я ковылял следом, волоча за собой мешок с множеством артефактов, спасенных от разграбления в пустой квартире Кейзи. Проходя мимо Дориса и Марши, я едва заметно кивнул. Мне казалось, что невидимые глазу эльфы идут за нами по пятам.
— Надега тоже вовлечен в преступную деятельность, — сказала Паленая, — однако значительная часть его дел не вызывает морального осуждения.
Хотя сказано это было не очень гладко, я гордился, что крысючка способна рассуждать на таком уровне.
— Верно, — согласился я. — Законы вовсе не предназначены для того, чтобы говорить, что хорошо, а что плохо.
В большинстве случаев их сочиняют, чтобы гарантировать чье-то преимущество перед всеми остальными. Такова уж человеческая природа. Или, вернее, такова природа всех разумных существ. Проклятие! Эти невидимки и впрямь где-то рядом. Мне кажется, они переходят улицу, направляясь в дом Кейзи.
В глубине души я с самого начала надеялся, что туда они и отправятся, вместо того чтобы тащиться за нами.
Не сомневаюсь, что серебристые эльфы, поднявшись наверх, получат развлечения выше крыши. Жилище Кейзи к тому времени уже будет кишеть ворами, мародерами и другими столь же милыми обитателями отвратительного желтого дома.
— Думаю, нам стоит заглянуть сюда позже и проверить, как дышат Кайен и Рафи. И дышат ли вообще?
У мамы с сыном могут возникнуть серьезные неприятности, если действие снотворного заклинания не прекратится.
— Помолчи. Мне надо сосредоточиться.
Итак, я остался единственным, кто отвлекал крысючку от дела. Тройня этим не занималась — они держали дистанцию, делая вид, что не имеют ко мне никакого отношения. Но мне надо было бросить мешок в экипаж, в котором по-прежнему покоился Дожанго. Я вовсе не хотел вечно горбатиться под этой тяжестью.
Боль в теле существенно уменьшилась, но жизнь оставалась далеко не розовой. Я едва ковылял, извиваясь всем телом, и меня начисто покинуло чувство юмора. Сына мамы Гаррет не веселили даже воспоминания о замешательстве, испытанном Паленой при обозрении достоинств Рафи. А ведь это было дьявольски смешно. Рассказ об этом может стать классическим, если придать повествованию некоторый литературный блеск.
Когда мы свернули за угол, и те, кто остался сзади, не могли нас увидеть, я остановился и не двигался с места до тех пор, пока ко мне не притопали Дорис и Марша.
Я бросил мешок на колени Дожанго. Результат превзошел все ожидания. Последовавшая из уст мелкого возмущенная тирада свидетельствовала, что он просто симулировал потерю сознания.
Оставив его на попечение братцев, я заковылял в ночь следом за Паленой. Я стонал, я причитал, я давал себе страшную клятву сменить профессию и зарабатывать на жизнь иными средствами.
— Куда, к дьяволу, мы премся? — пробормотал я.
Мы провели в дороге уже невесть сколько часов. Стояла глубокая ночь. С каждым шагом боль в верхних и нижних конечностях, так же, как и во всех суставах, чувствовалась все сильнее и сильнее. Мы продвинулись далеко на север, пройдя через кварталы, в которых селились настоящие эльфы. Все недоуменно смотрели на меня и на Паленую, пытаясь сообразить, правда ли мы муж и жена. Я вполне мог сказать им, что мы всего-навсего пара идиотов.
Это были опасные места. Но пока мы придерживались главной артерии, именуемой Великая авеню, нам вряд ли что-то грозило. Частично потому, что авеню традиционно считалась зоной мира, но главным образом в силу того обстоятельства, что следом за нами тащились Дорис и Марша. Дубинки гроллей со стуком волочились по камням мостовой, а мне казалось, что если мы протопаем еще немного, то за булыжники уже начнут цепляться костяшки их пальцев.
— Я иду по следу, Гаррет. И не я его здесь оставила.
Паленая тоже начала психовать. Видимо, крысючке уже следовало подкрепиться.
— Вот поэтому я и ненавижу всякую работу. Если вы ее начали, то уже не можете все бросить, чтобы ополоснуться парой кружечек пива. Приходится вкалывать, пока не свалишься с ног. Почему бы тебе не заглотить бутерброд?
Паленая, ни слова не говоря, отправилась к тележке и выкопала несколько здоровенных бутеров.
— Ты сразу почувствуешь себя лучше, если я скажу, что мы почти у цели. След почти свежий. Они прошли здесь часа три назад. Не больше.
