Злодейка должна умереть полностью

– Потому что человек в той карете ударил меня кинжалом в грудь после того, как я ему представилась. У меня нет сомнений, что это была личная неприязнь. Однако, у меня нет никаких долгов ни перед кем, как нет никаких конфликтов с сомнительными личностями… единственное, что выделяет меня на фоне других леди – мой статус вашей невесты.

– В её словах есть логика, – признает отец, – и сам факт того, что Вайолет это понимает…

– Как вы выросли, леди! – шепчет Игги, подбирая печеньки с пола и утирая слёзы гордости.

Стоило признать, что во мне нет ничего выдающегося для того, чтобы получить уважение от родных.

Вот он, способ!

– Я не готов смириться с таким выводом! – стоит на своём Рафаэль, которому очень не понравилось, куда я вывернула всю эту историю.

– Есть и другой вариант, – признаю, кивнув.

– Говори, дочь! – предлагает отец.

– Единственный человек, с которым у меня действительно напряженные отношения, это Вирджиния Блэквуд.

– Леди Вайолет! – повышает голос Рафаэль.

– Она вновь права, – тяжело вздохнув, признаёт отец спустя несколько секунд молчания.

– Вы понимаете это, Милорд? – перевожу взгляд на жениха, – Как ни посмотри, этот брак для меня невыгоден. Я не желаю умереть из-за того, что когда-то в детстве захотела стать королевой. Не теперь, когда я выросла и получила удар прямо в грудь. Потому я прошу вас, примите свою свободу от меня и от своих обязательств передо мной, которые… давайте признаемся честно? Которые вы и выполняли-то без особой охоты.

– Я… – вижу, как Рафаэль пытается найти доводы, и добиваю его:

– Или вы будете настаивать на браке лишь из-за того, что это сулит вам личную выгоду? Неужели расположение короля вследствие пополненной казны стоят моей жизни?

– Нет, это не так! – поднимает подбородок Рафаэль, вспомнив о благородстве, – Ничто не может быть важнее вашей жизни.

– Тогда расторгните нашу помолвку – здесь и сейчас, – прошу его с нажимом в голосе.

Мой жених сжимает челюсти, отчего-то испытав приступ раздражения вместо облегчения… и выдыхает, прикрыв глаза.

– Хорошо, вы свободны от своих обещаний. Завтра же я предстану перед королем и сообщу ему о нашем решении, – произносит он.

– Думаю, вы успеете сегодня на дневной визит, – замечаю вежливо и встречаю интенсивный взгляд уже бывшего жениха.

– Я… ещё раз прошу прощения за своё неподобающее поведение, – выжимает из себя Рафаэль, затем дарит отцу короткий поклон и покидает гостиную, не сказав более ни слова.

– Игги! Отправь людей за лекарем! – бросает отец моей служанке и подлетает ко мне, – Доченька, как ты?.. Может, пойдёшь, приляжешь?

– Всё в порядке: тот человек имел необходимые навыки. Рана уже не кровоточит и почти не беспокоит меня. Но если вам будет спокойней, можете вызвать лекаря, – мягко отвечаю, взяв руки папы в свои.

– Мне будет спокойнее! – отзывается отец, и его глаза наполняются слезами, – Как же это вышло, доченька?

– Я как раз собиралась отправиться домой, потому и представилась незнакомцу в карете, – кропотливо подбираю слова, чтобы не уйти далеко от истины, – а тот человек переспросил моё имя и всадил кинжал мне в сердце…

– В сердце?! – восклицает отец.

– Всё в порядке, я жива!!! – тут же останавливаю его, – Он промахнулся! Вы же видите – я хожу и не падаю в обморок, готовясь к смерти!

– Вчера утром ты говорила о смерти, а этой ночью чуть не умерла… – отец начинает ходить по гостиной, взволнованно сжимая руки; затем останавливается около оставленной на столе тарелки с печеньками и начинает их нервно поглощать, глядя куда-то вдаль.

Хочу, было, остановить его, сообщив, что они побывали на полу – но в итоге иду к тарелке и сама начинаю их трескать. А что делать? Стресс – он такой.

– Дочь, то, что ты говорила сейчас Рафаэлю…

– Папа, это то, что я чувствую. Поверьте, у меня не осталось чувств к своему жениху. Лишь крепкое желание держаться от него подальше… и от всего, что происходит при дворе! – признаюсь, отмечая отсутствие грязи на сладостях: всё-таки слуги у нас работают хорошо. – А пока Игги не привела к нам лекаря, давайте лучше обсудим то, что я сейчас услышала… что с вашим лицом?..

– Прости, милая. Ты взрослеешь слишком быстро: ещё вчера я отчитывал тебя за пьянку в трактире, а сегодня ты отчитываешь меня за род моей деятельности, – отец начинает растирать лоб, качая головой.

– Я ещё даже не начала отчитывать, – замечаю.

– Мне хватает выражения твоего лица и интонаций в голосе, – замечает родитель в ответ.

– Вы правы, я недовольна. Очень недовольна. Почему оружие, отец? – смотрю на него с искренним желанием понять.

Я никогда не лезла в дела семьи и понятия не имела, что за источник дохода у нашего дома. А мы, оказывается, опасные ребята!

– Этим занимался мой отец, этим занимаюсь и я, – жмёт плечами папа и делает это так, словно оправдывается за дурную привычку есть сладкое по ночам.

– Мы… наша семья создаёт оружие? – спрашиваю, глядя в пол.

– Нет. Мы – перекупщики. Выкупаем по низкой цене в одном государстве, где добывают руду, перепродаём втридорога в другую страну, где нет никаких природных ресурсов.