В том, что у Кристиана действительно есть все необходимые навыки, я не сомневалась: он явно не в первый раз сталкивается с подобными повреждениями, если можно так выразиться… Страшно думать о его пленниках, но можно лишь надеяться, что они выжили в итоге.
Что касается моего быстрого восстановления – думаю, это лично моя особенность, которая увеличивается от смерти к смерти. Проснувшись после отравления в первый раз, я имела все типичные симптомы. Во второй раз это на меня уже не действовало. Совпадение? Вряд ли. Полагаю, в следующий раз это конкретное ранение совсем не доставит мне проблем.
…
Ох ты… уже думаю о следующей смерти. Дожили.
– В любом случае я бы прописал вам постельный режим хотя бы на неделю: никто не знает, как поведет себя ваш организм, нагрузи вы его в период восстановления – даже с учетом быстрого процесса выздоровления, – произносит лекарь и, наконец, разгибается надо мной.
– Я безусловно последую вашим предписаниям, – киваю и хочу встать, как встречаю взгляд лекаря, – точно… последую, – возвращаюсь обратно в постель.
– И всё же шрам останется с вами на всю жизнь. Вы должны постараться принять это… и полюбить себя такой, какая вы есть, – с лёгким сожалением произносит лекарь, а я, признаться, на некоторое время выпадаю из беседы, пытаясь осознать сказанное.
Шрам? Принять? Любить такой, какая есть?
– Мы просим вас не распространяться об этом, – шепчет отец, вновь занырнувший в мою спальню.
– Разумеется, барон. Вы уже отправили людей на поиск того преступника? И началось ли расследование в Министерстве Порядка? – уточняет старичок.
– Мне понадобится ваше освидетельствование для запуска всех официальных процессов, – отец понижает голос.
– Разумеется, вы его получите.
– Тогда пройдём в кабинет, – папа выводит лекаря из моей спальни, а Игги подходит к моей кровати и начинает лить слёзы, орошая ими покрывало.
– Что? – закатываю глаза.
– У вас останется шрам на всю жизнь! – всхлипывает служанка.
– Если уж я никак не реагирую, то ты-то почему… – замолкаю, обдумав все обстоятельства, – Ох, Игги! – восклицаю, откинув голову на подушку, – на моем теле теперь шрам! Я… шрамированная! Как теперь жить? Не знаю! Принеси мне печенек: мне необходимо заесть эту печаль чем-то сладким!
– Леди, вы съели почти весь месячный запас за два дня. Следующая партия пребудет из Галаарда через двадцать восемь дней. Вы будете куковать без сладкого, если продолжите так налегать на печеньки! – Ты что, не испекла новую порцию? – поднимаю бровь.
– Если испеку, вы на три недели останетесь без него. Мне испечь? – Игги поднимает бровь в ответ.
– Какая ты жестокая! И говоришь так, словно у меня есть зависимость!
– Я видела, что вы ели с пола!
– Ладно, пожалуй, она есть, – признаю, подумав.
– Принесу вам одну штучку. Больше не просите, – строго отвечает Игги и уходит, оставляя меня одну.
Удивительно.
Нет, не то, что моя служанка решает, сколько печенек мне съесть.
Удивительно, что никого особо не изумила новость о том, что на меня напали.
Все так спокойно восприняли этот факт, словно… словно в городе действительно происходит что-то нехорошее – и происходит уже давно. Так давно, что к этому уже привыкли. В своих прошлых жизнях я не покидала дом за исключением балов и посещения дворца; даже портные приезжали к нам лично – будь то просто известные мастера или те, к кому выстраивалась очередь на визит… Я была защищена стенами дома, кареты или стражи того места, где проходило очередное празднество. Даже в трактире, где меня отравили, рядом со мной был охранник, которого я просто не замечала по привычке и в виду отсутствия каких-либо мозгов; но именно он отнёс меня, пьяную, – и пару раз почти мертвую, – до дома.
А вчера днём отец отпустил меня на площадь, предполагая, что я возьму стражников с собой… однако, я сама этим никогда не занималась, то есть, никогда сама не контактировала с нашей охраной, потому совершила ошибку.
И пошла одна, рассудив, что ничего плохого со мной произойти не может, – тем более, я ведь переоделась и скрыла внешность!
Да, титул «Леди Глупость Сумеречного Королевства» по праву мой.
Но что делать? Ещё пару жизней назад я была бестолкова и зациклена на себе.
Смешно вспомнить – я даже лицо потенциального предателя-стражника запомнила лишь потому, что он был последним, кто прикасался ко мне перед обезглавливанием!
Кстати! А как можно выжить после этого?! Боюсь, никак! И вероятно, я вернулась в день после отравления не из-за того, что возвращаюсь только в прошлое, а потому что вырастить новую голову довольно проблематично даже для меня, – и я вернулась туда, где можно было выжить.
– В этом что-то есть, – бормочу под нос и забираю печеньку с тарелки, которую принесла моя служанка.
– Вы что-то сказали, леди? – оборачивается Игги у самых дверей.
– Тебе показалось. Я уже почти сплю, – отмахиваюсь от неё.
– Вы же не будете совершать какую-нибудь глупость и станете соблюдать постельный режим? – прищурившись, уточняет моя служанка.