— Не вижу смысла. Ледяные стервы не плачут. Не знал? — прошипела она. Помнится, именно так ее назвал Рик, в тот раз, когда она перестала надеяться, что между ними еще хоть что-то возможно.
Что ж, где заканчивается одна история, всегда начинается другая.
Вылезла я на берег Узкой речки злой и мокрой до нитки.
Ладони саднило от травы, за которую пришлось держаться, чтобы снова не свалиться в воду. Юбка прилипла к ногам, а красивый бант от блузки где-то белел среди камышей у противоположного края.
Жоржетта выпучила на меня глаза и презрительно высказала все, что думала об увиденном:
— Ква-ва-а!
— Да не собиралась помирать, — я оскорбилась и прикрикнула на жабу. — Это случайно!
— Ква!
— Больно мне надо, чтобы ты верила!
Собрав остатки воли в кулак, я опасливо посмотрела по сторонам. Кажется, позорного падения никто не видел. Волосы прилипли ко лбу и шеи, я попыталась смахнуть их в стороны, чтобы еще раз убедиться, что за мной никто не наблюдает. Хотя после того, как я заморозила сестру Вельмы — вряд ли кто-то выбежал за мной следом в попытке утешить.
Стоило сразу же переместиться домой, но вместо этого я на неудобных каблуках прошагала по дорожке вдоль липовой аллеи, в попытке успокоиться, и выскочила на этот дурацкий мост. Не слишком высокий, без перил и бортиков. И кто дернул меня остановиться? Речка заманчиво журчала, но это не значит, что я собиралась в ней искупаться. Совсем нет. Так, подышать воздухом.
— Домой, — зло рявкнула я, активируя заклинание переноса. Рубин на браслете послушно вспыхнул красным.
Мгновенным порталом меня тут же выкинуло в центр холла. Откуда открывался неприятный вид на малую столовую. Дубовая дверь оказалась не заперта; досточтимое семейство Риар ужинало. У матери красноречиво дернулись брови, но она не произнесла ни слова, отец же только тряхнул вечерней газетой, а Айри — старшая сестрица — поперхнулась, пока непонятно от злорадства или удивления. Я только поджала губы и сделала резкий жест рукой, которой должен был красноречиво заявить о том, что обсуждать свой внешний вид я ни с кем не намерена.
Под быстрый стук каблуков я поднялась к себе в покои и в мокрой одежде и туфлях завалилась на кровать, обреченно взглянув на потолок. Звездное небо переливалось тихими всполохами падающих звезд, и я безучастно следила за ними, пока фыркнув, не щелкнула пальцами, выключая ночник, а затем все же избавилась от холодных туфель, с облегчением выдохнув.
Не знаю, бил ли меня озноб. В целом я ничего не чувствовала, как и полагается ледяной стерве. Только жгучую злость, особенно, вспоминая счастливое лицо Рика на изображении в газете.
«Ой, это ведь твой бывший жених».
Инва хорошо прикидывалась дурой. Такой невинный взгляд. Это я еще смогла стерпеть, и даже то, что ей «совершенно случайно» попалась позавчерашняя газета с дурацким магфото почти на весь разворот.
— А это что за красавчик? — жеманно протянула она. У Вельмы заискрило в глазах в этот момент, и она тут же постаралась сменить тему на более безопасную. Но Инве этого не хватило: — И жена у него красавица. Подходят друг другу, ничего не скажешь. Видно, как они любят друг друга.
Бокал с игристым обожгло холодом, а секунды, что он летел до пола, под удивленный взгляд лгуньи, хватило, на то, чтобы он разбился со всем содержимым ледяными осколками у остроносых туфель. Инва тут же отскочила в сторону, почувствовав неладное.
— Ой, это ведь твой бывший жених.
Отрепетированный невинный взгляд, рука коснулась груди в немом возгласе «не хотела обидеть, но очень старалась».
Да, терпение в этот момент мне отказало. Я хорошо помню, как год назад она заигрывала с ним на благотворительном вечере у Ванхорстов. Шептала ему, что такого парня невозможно забыть. В общем, кричала она знатно пока кромка льда покрывала ноги по коленям и выше.
Жоржетта квакнула откуда-то из угла, напоминая, о том, чтобы я не раскисала. Будто без нее не знаю. Плакать я не собиралась. Она квакнула еще раз и резвым прыжком забралась на туалетный столик, застыв статуэткой, в прямом смысле слова.
Фамильяр достался мне от сестры, которая с радостью вручила огромную жабу на мое семнадцатилетие, в которой лучшим было то, что она способна самостоятельно перемещаться в пространстве. Вот и домой она добралась без посторонней помощи, а теперь заняла свою привычную позицию, как и все два месяца до этого.
Злилась, я не только на Инву или Рика. Ужаснее всего, что как только закончатся летние каникулы, и я вернусь в академию, даже ленивый не удержится от того, чтобы не вставить шпильку в мой адрес. А самое противное то, что совершенно неважно, как я буду при этом себя вести: все равно осудят. Синяки под глазами — не спала всю ночь от слез (так мне и надо). Нет синяков — безэмоциональная тварь (в душе́ мне точно больно и одиноко). Завела ухажера — просто пытаюсь забыться в объятьях другого, несчастная или ветреная (не очень-то и любила), не завела нового жениха — не могу забыть старого или просто никому не нужна. И так по кругу. Повод уколоть найдется всегда.
