Мы остановились у узкого стрельчатого окна, свет луны падал на лицо Арона, высветлив его. Он явно нервничал, но, конечно, губы не кусал. Просто, как будто его бочкообразная грудь стала ещё шире под формой академии, очевидно, он набрал в грудь воздуха, глядя на мое удивленное лицо.
— Он довольно быстро разобрался в том, что происходит. Ты к тому моменту уже сползла на землю, но продолжала накладывать на тебя щиты. У меня датчик зашкаливал, я сквозь них уже не мог ничего понять. Потом он сказал, что времени мало и тебя нужно срочно доставить в лазарет.
— И?
— И? Он сориентировался, обернулся и унес тебя прямо в лапах. Всё произошло быстро. Хорошо, что ты в порядке, Вельма чуть с ума не сошла.
— А этот дракон, он кто?
— Куратор. Райзер Холд.
— Знаешь, Ругг запретил говорить о том, что с тобой произошло. Это, конечно, хорошо и большое счастье, что этот Холд появился рядом, но все это как-то…
— Странно, — закончила я за него.
— Да, я думал, что ты уже одно нагой на поклоне у Совета, и тебе выжигают магию.
— Знаешь, я была уверена, что так и будет.
Мы понимающе переглянулись, но больше не сказали друг другу, ни слова.
Первые выходные под знаком «домашнего ареста» прошли на удивление хорошо. Девочки решили меня поддержать и категорически отказались покидать академию. Мы устроили настоящий девичник: отправили Арона за вкусняшками в город, достали лучшие пижамы, приготовили маски для лица и свежие сплетни. В основном сплетничала Колетт, а мы с Вельмой только поддакивали, и время от времени многозначительно тянули «о».
Она рассказывала о том, что мы пропустили, пока строили из себя хороших девочек:
— Тот высокий дракон — Шэйм. Он, когда улыбается, у него ямочки на щеках появляются. Такой красавчик! Он сказал, что сможет подтянуть меня по рунам.
— А разве у тебя не была пятерка в прошлом году? — Вельма наивно захлопала длинными ресницами. — И курсовую ты писала по рунологии.
— Вельма, ну ты что! — я махнула руками, сидя на подоконнике, в то время как девчонки полностью заняли кровать. — Не знаешь, как это делается? О, милый, я такая глупенькая… Совершенно не понимаю… А это что значит? — я обмахнулась ладонью, изображая жар, кокетливо взмахнула ресницами и дотронулась пальчиками до пуговки на рубашке пижамы, делая вид, что расстегиваю верхнюю. — Ты такой умный, милый!
Мы дружно рассмеялись.
— Рин, почему ты до сих пор одна? — Колетт сделала вид, что ответ её не слишком-то интересует, не больше, чем собственный маникюр.
— Я же уже сказала, что немодно быть чьей-то будущей женой. Дорогу красивым и самостоятельным.
— То есть тебе совершенно плевать, что среди драконов про тебя ходят сплетни? — рыжая хитро прищурилась. — Они зовут тебя ледяной красавицей.
Теперь я уже пыталась сделать вид, что не слишком заинтересована в её словах.
— Если быть точнее, то ледяной красавицей с хорошим аппетитом.
Не знаю, пошла ли я пятнами, но предательница Вельма рассмеялась. Колетт к ней присоединилась. Они надрывно откровенно ржали, вызывая во мне чувство неполноценности и голода.
— И всё же красавицей, — ответила я, не желая проигрывать этот бой. — А как они называют Харваз?
— Богиней, — фыркнула Летта. — Кстати, я знаю минимум три пари на божественного куратора. А это ещё только начало года. Того самого, Рин, который помог тебе с тележкой. Блестящий ход, кстати, всё время забываю тебе об этом сказать.
— Это не ход, — я меланхолично пожала плечами, — так получилось. Если был бы ход, то я бы уже просила его подтянуть меня по рунам.
— Ну и зря. Он действительно хорош собой, — неожиданно добавила Вельма. А потом как бы невзначай виновато дотронулась до кончика косички и тут же отдернула руки.
Ага, а ещё спас меня. Ещё несколько таких совпадений и я начну верить, что сама судьба толкает его в мои объятья.
— А что про него говорят? Про этого куратора?
— Ну… — Колетт принялась загибать пальцы. — Что он чертовски хорош собой. И, как и всё хорошее — совершенно под запретом. Кураторы хоть и не преподаватели, но крутить с ними романы запрещено.
— А спорщицы?
— Готовы положить на плаху образование взамен выгодной партии. Но тебе это вряд ли интересно, ты ведь теперь самостоятельная и независимая.
— Именно. А как дела у Роза?
После взаимного обмена колкостями Колетт оставила нас с Вельмой, её ждала вечерняя пробежка. По её словам, к бегу присоединялось всё больше студенток, даже с других факультетов. Что собственно мы и наблюдали из окна комнаты, пока доедали конфеты, сидя на подоконнике.
Во вторник я, наконец-то, заглянула в конверт от артефактницы. Сработала заботливая напоминалка, и официальный бланк с утра издал противный писк. Пришлось его открыть, и к собственному неудовлетворению, обнаружить, что меня ждут уже сегодня.
Для похода к ботаникам я выбрала белоснежную блузку, накинула поверх форменный пиджак и влезла в черные брюки, которые обтягивали каждый миллиметр бедер. Достойно, и в то же самое время понятно, что я не ханжа. Волосы я оставила распущенными, потому что сейчас добрая половина академии предпочитала высокие хвосты.
