По-хорошему у меня не должно быть причин таится от того, кто хочет мне помочь. Сила ректора всё ещё кружила вокруг, ощупывала меня со всех сторон, но больше не нападала. Стало значительно легче, и я позволила себе глоток вина.
— Слышал, вы приняли участие в зачете наших студентов. Профессор Шток хвалил вас как мага темных искажений.
— О, приятно слышать. Не могу не отметить, что у вас интересная форма зачетов… Немного пугающая.
— В корпусе мы уделяем особое внимание внутреннему духу, для его укрепления важна сила каждой ипостаси: человеческой и звериной. Вам не стоит переживать о кадетах, к шестому курсу их регенерация работает превосходно. Пара часов и они снова в строю. К тому же, если мне не изменяет память, ваше обучение на факультете гораздо строже, если студент не проходит точку контроля, то итог один, разве нет?
— Всё верно.
— И что же страшнее? Синяки и царапины или выжженная магия, юная госпожа Риар?
Я поджала нижнюю губу, раздумывая над ответом:
— Вы ведь знаете, что если маг темных искажений потеряет контроль, то уничтожит не только себя, а всё вокруг. Неважно будет перед ним враг или друг, член семьи или кто-то ещё. Поверьте, ни один из моих сокурсников не хочет для себя подобной участи. В данном случае выжигание магии — спасение, а не наказание.
— Хорошо, что вы успешно справляетесь.
— Магия искажений — это наследственный дар, который передается по крови, и нас учат этому с рождения. К тому же дар разгорается не сразу, мы учимся ему постепенно, плюс нам выдают ограничители, которые мы снимаем только к выпускному классу, то есть только перед поступлением в академию. А в академии — сами знаете, везде стоят глушилки, чтобы юные маги никого не покалечили. Считается, что к четвертому курсу заканчивается полное формирование всех магических каналов, и дальше, если мы не сойдем с ума, то в теории никто не должен пострадать.
Я позволила себе улыбнуться. Отец, всегда говоря об участи мага искажений, улыбался в самом конце. А я сейчас старалась подражать ему. Выходило зловеще и горько.
Ректор слушал меня внимательно, взгляд задумчиво скользил по лицу, пауза затягивалась, а мой собеседник даже не моргал, погруженный в собственные мысли.
— Простите, — наконец, он захлопал длинными темными ресницами. — Вы так похожи на Элейн, я невольно погрузился в воспоминания. Мы учились вместе, вы знали?
— Вот как…
Погодите, сколько ректору лет?
Он уже упоминал бабушку, но тогда мне было не для того, чтобы сопоставлять факты. Ему за сотню… Ох, хорошо выглядит для своего возраста. А Холд? Сколько ему? Вдруг молодое личико — обман?
— Сейчас, пара минут…
Карден Вармс отошел в кабинет, дверь за собой он не прикрыл, поэтому я без проблем разглядела край массивного стола, и часть книжного шкафа у стены. Он прошел в ту часть кабинета, которую я не могла видеть. Раздались его шаги, комната была явно больше, чем казалось на первый взгляд, и дракон ушел куда-то вглубь. Я же невольно бросила взгляд на стол, который видела с места. На столешнице лежало несколько рабочих папок, какие-то бумаги и стояли свечи. Интересно… Они ароматические? Я принюхалась, но могла уловить только аромат ягненка, который всё перебивал.
Зато со зрением что-то произошло. У меня даже голова в момент закружилась, но я увидела название верхней папки: журналы успеваемости студентов за первый семестр с четвертого по седьмой курс. А на нижней — моя фамилия. Она торчала лишь наполовину, но догадаться несложно.
При виде ректора в дверном проеме я улыбнулась в попытке скрыть испуг. Пальцы вмиг похолодели, и мне, отчего то показалось, что он знает, что я увидела. Или нет? Просто следит за моей реакцией?
Дверь за собой он всё же прикрыл и поспешил ко мне.
— Вот нашел, — Вармс положил передо мной старый магснимок.
И я тут же сосредоточилась на нём. Парень и девушка стояли у ствола большого дерева. Элейн, молодая, какой я её не помню, сжимала в руках букет и улыбалась. Рядом с ней стоял Вармс, здесь ректор выглядел уже в плечах, коса ещё не отросла, вместо неё он носил короткую стрижку. Он тоже улыбался, задорно прищурив один глаз. Не как недавно, а по-настоящему.
— Нам здесь чуть больше двадцати, — ректор уперся левой рукой в стол, нависая надо мной, протянув: — Как же давно это было.
— Вы дружили?
— Можно сказать, и так. Я ухаживал за Элейн прежде, чем она выбрала вашего деда.
Хорошо, что у меня ничего не было во рту, потому что на этом моменте можно было поперхнуться. Брови поползли вверх, и я от удивления приоткрыла рот.
— Ладно, не буду вас смущать своими рассказами. Это дела давно минувших дней. Лучше давайте вернемся к вашим успехам. Поделитесь, какого это было увидеть вашего зверя?
— Она ещё не показывалась… Я слышала только голос на занятие с куратором Холдом и имя.
— Вот как… Что ж, у вас всё ещё впереди, этот незабываемый момент. Полагаю, что должен вас отпустить, если вы закончили с ужином, вас ведь завтра ждет непростой день?
— Да, благодарю за вашу помощь и ужин.
— Вы не против, если я приду понаблюдать за соревнованием?
