— Я поставлю три эклена, что ты сбежишь от них через неделю.
— Я приглашу тебя на вечеринку, когда у меня в комнате смогут собраться все, а у тебя — только ты одна и то вертикально, Летта. Включай голову, дорогая.
Дверь с хлопком закрылась, и профессор Сток махнул рукой, закрывая ту на ключ при помощи простейшего заклинания. Обычная для него практика по борьбе с опозданиями. Хорошо, что Вельма успела до этого момента. Она заняла место прямо за нами рядом с Сайфером, который развалился на стуле с самым непринужденным видом, после того как послал мне кислую улыбочку.
Профессор Сток вел Магический контроль — основу основ для факультета Темных Искажений. С первого по пятый курс мы учились одному — контролировать свои способности. Именно благодаря этому не самому приятному старичку в круглых очках и с пушистой бородой, Инва в моменте не превратилась в ледышку. Ей бы цветы с конфетами ему выслать и трогательную открытку в придачу.
— Хочу посмотреть, что за лето осталось в ваших головах.
На доске перед нами, что занимала практически всю стену, появилось изображение розы. Самое смешное, что это первое задание, которое я помню с первого курса, но тогда нужно было всего лишь создать треугольник, и почти половина из нас это задание провалила. Для тех, кто наделен магией темных искажений — контроль своих сил — самое сложное, что может быть.
Для начала я внимательно рассмотрела рисунок и лишь затем, почувствовав легкий холодок на подушечках пальцев, приступила к упражнению. Раньше требовалось много усилий, чтобы отчистить разум и отрешиться от любых эмоций. Теперь же все происходило быстро. Из ладони начал расти ледяной ствол с шипами, отрастать листочки с прожилками, как у настоящего цветка. Затем нарастали лепестки один за другим. И теперь я держала в пальцах розу как с картинки.
— Это пять баллов, студентка Риар, — хмыкнул профессор.
А я тут же мысленно представила, как скоро смогу сделать окно в комнате чуть больше, чтобы темная келья начала напоминать жилую комнату. Ненавижу темноту.
С заданием справились практически все, но не все получили заветные балы. Колетт держала в руках пепельную розу, которая тут же рассыпалась, стоило профессору перейти к другому студенту, а у Вельмы роза вышла цвета радуги и переливалась так сильно, что блики плясали по сводчатому потолку.
— Приятно видеть, что резких ухудшений нет, так записывайте тему сегодняшнего занятия…
На этом моменте все переглянулись. Нет резких ухудшений — означало одно, что нет отката в силе и, значит, никто из нас не будет отчислен. Для других факультетов — отчисление — это, прежде всего за неуспеваемость или поведение, есть возможность нагнать хвосты или найти себе другое более подходящее учебное заведение. У нас же, исключение — это следом выписанный приговор на лишение магии. Никто не хочет рисковать, имея в соседях мага, что так и не научился подчинять себе искаженную стихию. К слову, такие резкие проверки способностей случались несколько раз в год, и нас никогда не предупреждали заранее: это просто упражнение или настоящий экзамен на профпригодность.
Я открыла свежую тетрадь и принялась записывать. Важные моменты — подчеркивала или обводила в прямоугольник, а где-то и ставила восклицательный знак. Все знали, что две пары лекций подразумевали, что в следующий раз нас ждет проверочный тест. И только попробуй его не сдать!
Не знаю, мечтала ли Колетт оказаться в объятьях дракона после занятий по контролю, но, кажется, что следующие две пары на свежем воздухе, должны были её лишить такого рвения. Для начала три разминочных круга по полю. А потом сразу же стало понятно, кто тренировался летом, а кто бездельничал.
Преподаватель Циль Харваз обладала роскошной фигурой, и мы точно знали, сколько времени она потела, чтобы её заработать. Потому что нас она не жалела, в том числе когда дело доходило до её обязательных занятий по физической культуре. В данном случае, разделений на факультеты не было — страдали все одинаково. Лекари ныли, что им спорт ни к чему, они ведь небоевые маги, в то время как Харваз ледяным тоном на это сообщала только одно:
— От вашей скорости может зависеть чужая жизнь. Не хочу однажды узнать из газет, что мой студент не смог спасти нуждающегося только потому, что любил лопать бутерброды на ночь и отдышка помешала ему вовремя оказаться рядом с больным.
