Окинув взглядом старейшину пика Черного лотоса, Муан с усмешкой вздохнул. Тот лежал, подтянув колени к животу, словно пытаясь занять как можно меньше места. В руках он отчего-то сжимал киноварную печать. Муан аккуратно разжал его пальцы и отложил печать на столик. Шен не проснулся, но его лоб чуть нахмурился. Старейшина пика Славы приложил к нему пальцы. Ощутив жар, он помрачнел. Несмотря на то что Шен выглядел спокойным, а его лицо не покрывала испарина, температура тела заклинателя значительно превышала норму. Отрешившись от собственных эмоций, Муан сосредоточился на том, что сейчас ощущает хозяин Проклятого пика. По телу тут же пробежала дрожь, а жар стал чередоваться с приступами холода.
Вновь отодвинув чужие чувства в дальнюю часть своего сознания, Муан посмотрел на Шена, поджав губы и размышляя, стоит ли оставлять его одного, чтобы сходить к Загу за еще одной порцией лекарства, или лучше оставить все как есть и просто следить за его состоянием. В конце концов решившись, он наклонился и прошептал: «Я скоро вернусь».
Длинный пустой коридор. Зеленые тени играют на стенах. Зрение нечеткое, словно он смотрит через мутное стекло, никак не может сфокусироваться.
Шен дотронулся до стены кончиками пальцев. На ощупь она казалась сухой и чуть теплой. Он медленно двинулся вперед, ведя по стене рукой.
В конце коридора был свет. И в этом свете стоял человек. Шен не хотел к нему приближаться, но отчего-то не мог не идти. С каждым шагом он сопротивлялся все сильнее и все же делал следующий шаг. Словно множество крючков зацепились за его кожу и некто незримый тянул за привязанную к ним леску.
До человека впереди остался всего шаг. Шен видел длинные белые волосы, собранные в сложную косу. Человек стоял, облокотившись плечом о стену и сложив руки на груди. Шен сделал следующий шаг и поравнялся с ним. Свет ударил по глазам, а затем зрение прояснилось.
Перед ними был светлый холл. Над дверью висела большая растяжка с надписью: «Достойная жизнь складывается из ежедневных поступков. Сегодня у тебя есть шанс изменить свою жизнь».
Шен несколько раз перечитал написанное.
– Как думаешь, сможешь? – нарушил молчание стоящий справа беловолосый человек.
Шен перевел на него взгляд. Один глаз у этого мужчины был черным, словно уголь, в то время как другой горел угрожающем багрянцем. Этот глаз приковывал к себе, и Шен уже был неспособен отвести взгляд.
– Смогу что? – переспросил он.
– Стать человеком с достойной жизнью.
Шен непонимающе нахмурился. Человек перед ним усмехнулся и глазами указал на надпись. Шен наконец-то смог избавиться от зрительного контакта и заморгал, пытаясь сбросить наваждение.
– Ты не понимаешь, о чем я? – глядя на надпись, спросил беловолосый человек.
Шен ничего не успел ответить. Настроение беловолосого резко переменилось, он развернулся к Шену и вцепился пальцами в его шею. Притянув его к себе, он выдохнул тому в лицо:
– Не относись к деньгам с таким пренебрежением! А-ха-ха-ха-ха!
Шен подскочил, вырываясь из цепких объятий сна. Голова шла кругом, а тело знобило. Он оперся руками о кровать и перевел дыхание.
В комнате царил полумрак, но у дальней стены, словно звезды в безлунном небе, горели несколько свечей. Шен обвел взглядом пространство, пытаясь углядеть, куда делась киноварная печать. Ни возле подушки, ни на полу ее не оказалось. Шен полностью скинул одеяло, надеясь, что печать соскользнет на пол вместе с ним, и тут заметил ее на прикроватной тумбе.
– Как она там очутилась? – удивленно пробормотал он, потянувшись к печати.
Его пальцы сжали резкие грани, поверхность была холодной, словно ее только что вытащили из колодезной воды. Этот холод был немного болезненным и вместе с тем успокаивал. Шен притянул печать к себе и сжал двумя руками.
Просидев так какое-то время, он ощутил, что глаза вновь закрываются. На дворе была глухая ночь, и он все еще недостаточно выспался и отдохнул. Шен разжал руки и посмотрел на киноварную печать. Нужно положить ее как-то так, чтобы наверняка не выпустить во сне.
Он заметил на подушечках пальцев красные следы. Присмотревшись, потер их друг о друга и понял, что это какая-то краска. Должно быть, сжимая печать в руках, он дотронулся ими до оттиска. Шен перевернул печать и вгляделся в рисунок. Освещение было плохое, да и рисунок перевернут, поэтому трудно разобрать, что же именно вырезано на печати.
Старейшина пика Черного лотоса огляделся, но не заметил ничего такого, на что можно было бы поставить оттиск. Тогда, недолго думая, он приложил ее к своей ладони.
