Се Сиаль дождалась, пока крики дочери чуть стихнут, и ровным тоном заявила:
– Ты пострадала по его вине.
– Неправда! Я пострадала по собственной глупости!
Подобное признание вовсе не впечатлило мать.
– Как учитель, он за тебя в ответе. Все, что с тобой происходит, ложится на его плечи. Так что именно он не справился со своими обязанностями.
– Мама! Если бы не учитель Шен, неизвестно, что бы сейчас со мной было!
– Хватит кричать! – оборвала ее Се Сиаль, потирая уши. – От твоего крика у меня уже уши болят.
– Ты не можешь запретить мне быть ученицей пика Черного лотоса! Это нечестно! За других учеников их матери не решают!
– Потому что их матерей здесь нет, – не стала спорить Се Сиаль. – Как же тебе не повезло: твоя мать имеет право голоса в этом ордене.
Аннис сложила руки на груди и обиженно отвернулась. Продолжать этот спор, вероятно, сейчас было бесполезно. Впрочем, она не собиралась и дальше уговаривать мать, чтобы та дала ей дозволение. Главное, чтобы учитель Шен не отказался быть ее наставником, а с остальным она разберется.
– Раз силы кричать у тебя имеются, видимо, с тобой уже все хорошо, – констатировала Се Сиаль и вышла из комнаты.
Аннис почувствовала досаду и сожаление. Она понимала, что принесла матери много беспокойств. Но обида за то, что такие важные для ее судьбы вещи продолжают решать без ее участия, взяла верх. А мать ведь даже не в курсе, что за глупости они умудрились натворить с Риту. И теперь Аннис предлагается отойти в сторону и сделать вид, что ничего не было? Перейти к другому учителю?
Ее гордость не позволит этого сделать.
«А как же Ал? – подумала Аннис. – Он же не смирится с потерей учителя?»
Она не понимала, отчего и он внезапно лишился статуса личного ученика, но ведь Ал точно с этим не примирится!
Аннис сгребла с тумбы верхнюю одежду, быстро облачилась, поманила Волчару себе на плечо и выпрыгнула в окно.
Подходя к черному замку, Шен ощутил легкий трепет. Он словно вернулся домой из долгого путешествия. Мысль о доме заставила его сердце екнуть, даже дыхание чуть перехватило. Он скрытно взглянул на идущего рядом Муана и быстро отвел взгляд, вновь устремив его на замок перед собой.
Дом, милый дом… Черный пик, на котором нет места жизни. Сейчас, по весне, когда травы наполняются жизненными соками, а бутоны набухают перед тем, как взорваться ароматами, дурманящими разум, этот контраст жизни и смерти особенно заметен.
Раньше Шен прятался здесь, успокоенный мыслью, что никому не взбредет в голову посещать гиблое место. Черный замок казался оплотом спокойствия, но вместе с тем нельзя было сказать, что на пике совсем не тоскливо. Некая безнадежность витала в воздухе, и хозяин пика это чувствовал.
Однако теперь его чувства переменились. В них появилась… надежда? Она была небольшой, как розовый цветок среди сотен безжизненных растений, остовами застывших на склонах пика Черного лотоса, но это было и неважно. Как яркий белый луч она пробила брешь в его глухой обороне.
Дом, милый дом… Раньше Шен пытался заставить себя принять все как есть. Теперь же он впервые позволил себе подумать, как все здесь может со временем измениться.
Тихо скрипнули входные двери. Черный замок встречал сумраком и тишиной.
Перед тем как сделать следующий шаг, Шен развернулся к Муану.
– Аннис сказала, они строили печать возле залы Глубинной тьмы.
Прославленный мечник кивнул. Вместе с хозяином Проклятого пика он быстро преодолел пустующие серые залы, чуть задержав взгляд на розовом цветке, стоящем на столике в «чайной» комнате. Кажется, по горшку побежала пара глубоких трещин, но у Муана не было времени разглядывать его.
Шен пронесся по коридорам, замедлившись лишь у помещения перед залой Глубинной тьмы. Издалека он заметил черные линии, начерченные на полу. Остановившись, он обвел их взглядом, а затем оббежал, изучая темные углы.
– Его здесь нет! – в сердцах воскликнул хозяин Проклятого пика, хватаясь за волосы.
– Чего нет? – уточнил замешкавшийся у порога Муан.
– Того песенника, по которому Риту рисовала печать! Аннис сказала, что песенник остался возле печати. Я рассчитывал найти его, чтобы понять, что именно сотворила Риту и как все исправить!
Муан молча смотрел на него, нахмурившись и не зная, что теперь предпринять. Шен потер лоб, а затем вскинул голову и произнес:
– Значит, его забрал Рэн.
– Рэн?
– А кто же еще? Он был здесь последним. Вероятнее всего, он и забрал.
– Как не вовремя он улетел.
– Разве он вообще делает хоть что-то «вовремя»?
– Нужно узнать у главы ордена, когда он вернется.
Шен кивнул. Он еще раз медленно прошелся из угла в угол, внимательно осматриваясь в надежде, что мог не заметить песенник в первый раз.
Проходя мимо дверей в залу Глубинной тьмы, он замер и обернулся. Какое-то время он пристально глядел на двери, а затем произнес:
– Что-то не так.
Муан подошел к нему.
– Я должен проверить Глубинную тьму прямо сейчас.
Старейшина пика Славы ухватил его за правую руку и повернул ее так, чтобы была видна белесая метка, в которую обратилась четырнадцатиконечная проклятая звезда.
