– Что, если ты больше не можешь противостоять Глубинной тьме? – спросил он.
– Это нужно проверить. Не беспокойся, я не склонен к самоубийству и не пойду вперед, если почувствую, что не в состоянии противостоять давлению Глубинной тьмы.
Муан молча провел большим пальцем по его ладони с белой отметиной.
– Если окажется, что Глубинную тьму больше никто не может сдержать, перед нами возникнет проблема посерьезнее секты Хладного пламени, – добавил Шен.
Муан нехотя кивнул, признавая его правоту.
– Подожди меня здесь. Пообещай, что не зайдешь внутрь, что бы ни почувствовал.
– Ты…
– Уже забыл, как Глубинная тьма подействовала на тебя в прошлый раз? Возможно, окажется, что мне будет сложно ее сдерживать. Я не хочу тратить силы еще и на то, чтобы вывести тебя.
Муан недовольно поджал губы.
– Хорошо.
– Обещаешь?
– Я… обещаю, – выдохнул мечник.
– Что ж… – Отступив на шаг, Шен развернулся к дверям.
Створки перед ним, казалось, были чуть приоткрыты. Это беспокоило, ведь в обычной ситуации они с Муаном давно бы ощутили давление Глубинной тьмы, если бы в дверях образовалась щель.
Толкнув одну створку, Шен боком проскользнул внутрь и плотно прикрыл за собой двери.
В помещении царил полумрак, но привычной гнетущей атмосферы не ощущалось. Старейшина пика Черного лотоса осмотрелся по сторонам и не увидел ни черных щупалец, ни надвигающегося облака тьмы, ни света, вырывающегося из расщелины. Место казалось покинутым.
Глаза Шена потрясенно расширились, сердце пропустило удар. Он сделал несколько быстрых шагов вперед.
Вокруг было достаточно светло, чтобы хорошо рассмотреть окружающее пространство. Шен хотел позвать глубинного писаку, но отчего-то не мог заставить себя произнести слова вслух. Они словно комом застряли в горле, голос пропал. Шен шел вперед по тянущемуся к расщелине мосту и не мог поверить в то, что видит. Глубинной тьмы здесь нет. Нет вообще. Ее нет.
Это всего лишь пустой полуразрушенный зал.
«Система! Что происходит? Почему ты ничего не говоришь?! Почему не сказала мне раньше?!»
Шен сделал следующий шаг и краем глаза заметил, как зажглись под ним линии печати. Виски пронзила острая боль, а в ушах закричали голоса. От неожиданности он схватился за голову и зашатался, чуть не упав.
«Ублюдок!»
«Чертово отродье! Ты нас всех убил!»
«Сдохни в мучениях!»
«Ты виновен в ее смерти!»
«Ты виновен в наших смертях!»
«Выродок!»
«Если бы тебя не существовало, мы все еще были бы живы!»
«Ты виновен в наших смертях!»
«Твоя жизнь – это проклятие!»
«Ты всех убиваешь!»
«Отродье!»
«Почему ты один еще жив?!»
«Умри! Умри! Умри!»
«СДОХНИ!»
Крики разрывали барабанные перепонки. Шен сжал голову руками, пытаясь избавиться от них, но те не становились тише. Он согнулся и упал на колени.
«Проклинаю! Проклинаю! Ты виновен!»
Шен почувствовал, что тонет в этом вое. Он зажмурился, словно пытаясь отгородиться от криков, и будто провалился в серую мглу. Он открыл глаза и вновь закрыл их, не чувствуя никакой разницы. Затем заморгал, и дымка стала постепенно рассеиваться.
Шен стоял перед ним на коленях. Он так привык к тому, как выглядит, что не сразу осознал, что перед ним другой человек. Хотя этот Шен определенно был другим, поставь их рядом – и разве возможно спутать? Как же он мог водить за нос стольких людей все это время, притворяясь им? Система применила какой-то прием, и всех постигла избирательная слепота?
Черная меланхолия отражалась во взгляде его застывших глаз. Руки безвольно болтались вдоль туловища, а в ранке на губе, которую он закусил, выступила кровь.
– Я делаю это не потому, что сдался, – произнес он, и Шен отметил, что голос его звучит глухо, совсем не так, как мог звучать бы в пустом зале. – Просто я не хочу все еще больше усугублять, – продолжил «тот» Шен. – Это место… хранит отголоски твоей жизни. Но ты сама никогда не сможешь возродиться ни в одном из миров. Когда я думаю об этом… раньше мне казалось это ужасно несправедливым… теперь же подобная мысль успокаивает. Мы не сможем встретиться после смерти. Но мы оба сольемся с потоком вечности – так, словно нас никогда и не было. Не думаю, что это больно. Мы просто не будем существовать. Поэтому ни о чем не сможем пожалеть.
В глаза ударил калейдоскоп серых точек, словно взметнувшая пыль внезапно вознамерилась напасть. Мир закружился.
Сдерживая накатившую тошноту, Шен поднес руку ко рту и до крови укусил указательный палец. На подушечке стали быстро набухать багряные капли. Шен с силой провел пальцем по линиям печати, нарушая контур. Его кровь зашипела, словно вступая в химическую реакцию, а линии печати потухли. Мгновенно все исчезло, будто было лишь наваждением. Шен рухнул на пол, перекатился на спину и какое-то время лежал так, раскинув руки и глядя в потолок.
– Черт… это так…
Почему эта печать активировалась сейчас? Просто остаточная сила после того, как Глубинная тьма исчезла, или это подарочек, оставленный Ером специально для него?
Но тот Шен прав: больно, лишь пока существуешь, сожаления реальны, лишь пока живешь. Необратимость, которую он выбрал… Никаких новых попыток. Просто: конец.
