Затем зрители завизжали и бросились врассыпную. Муан разобрал крики, в которых кто-то призывал рассказать другим старейшинам о чудовище, съевшем старейшину Шена. Не сразу, но некоторые ученики, сориентировавшись, подбежали к Муану и в истерике принялись просить его защитить их и убить монстра. Муан с досадой подумал, что эти ученики пика Таящегося ветра не имеют и толику храбрости. Ничего не ответив, он обошел их и направился к мосту, а те продолжали кланяться и благодарить его. Раздраженно дернув щекой, Муан вытащил меч и взмыл в воздух.
Когда он прилетел на площадь перед черным замком, Волчара уже добралась туда, обогнув замок с другой стороны. Она была такой огромной, что Муану, остановившемуся перед нею, приходилось высоко задирать голову. Пасть Волчары была плотно сжата, и она с подозрением покосилась на мечника. Муан услышал приглушенный хохот, доносящийся из-за ее зубов.
Волчара открыла пасть, и наружу показался край алого одеяния Шена, который издалека можно было принять за кусок окровавленной плоти сожранного старейшины. Затем и сам «сожранный» перекинул руки через ряд нижних зубов и протянул:
– Фу-ух, что-то я слегка утомился.
– Что вы двое вытворяете?
Шен встрепенулся и поднял голову.
– Муан? Муан! Вытащи меня отсюда! – И протянул к нему руки.
В этот момент Волчара решила, что стоять с открытым ртом ей надоело, и опустила пасть, позволяя Шену свободно выпасть. Тот собирался распластаться на брусчатке, но Муан подставил руки и подхватил его. Благо, будучи духом, Волчара не имела такого слюноотделения, как обычная собака, и Шен, побывав в ее пасти, все еще выглядел вполне сносно.
Избавившись от содержимого своего рта, Волчара тут же уменьшилась в размерах и завиляла хвостом, требуя ласки. Шен потеребил ее по холке. В другой руке он все еще сжимал свой трофей.
– Зачем ты гонялся за этим? – указав на кувшин, спросил мечник.
– Неважно за чем! – ухмыльнулся Шен. – Главное – это весело!
Муан не впервые отметил, что Шен кажется очень веселым, но, по его ощущениям, это не соответствует реальности. Не то чтобы это напускное веселье, похоже, Шен действительно считал происходящее забавным, скорее, его эмоции несколько преувеличены, словно скрывают что-то за собой. Из-за всего произошедшего на совете и потери Ала Муан не удивился бы, если бы Шен не мог усидеть на месте и рвался в бой, но он веселился.
– Вообще-то, я собирался к тебе, – поведал хозяин Проклятого пика. – Просто немного отвлекся.
Муан иронично приподнял уголок губ.
– Раз уж ты пришел, пойдем выпьем чая?
Старейшине пика Славы приглянулось это предложение. Следуя за Шеном, он все еще не мог оставить тему «пожирания» старейшины на глазах у учеников пика Таящегося ветра:
– Ты не опасаешься реакции других старейшин на твою выходку? Они только стали забывать, что ты «проклятый».
– А кого мне опасаться? Шиан от меня скрывается, Загу явно будет все равно; если узнает Лев – то лишь посмеется, Рэн теперь не Рэн и пусть только попробует что-то вякнуть, Тельг, должно быть, все еще в стране фейри. Остаются Се Сиаль и Лунг Рит, и вряд ли они составят против меня коалицию, – отозвался Шен, толкая входные двери.
Волчара, заметив, что они уходят, засеменила следом. Идущий чуть позади Шена Муан задумчиво оценил его расчеты и растянул губы в хитрой улыбке.
– Ты забыл упомянуть одного небезызвестного старейшину пика Славы, которого снарядили на «убийство чудовища, пожравшего проклятого старейшину».
– Кажется, удача на моей стороне, ведь за меня отправился мстить такой прославленный герой, – сокрушенно усмехнувшись, отозвался Шен.
Они расположились в чайной комнате. Шен в самом деле поставил чай греться на жаровне, а затем разлил его в высокие стаканы и добавил сверху вина. Вкус получился своеобразный.
Пока Шен разбирался с напитком, Муан принялся убирать землю со стола.
– Где цветок? – уточнил он.
– Я его пересадил.
Муан собирался уточнить подробности, но тут взгляд его выцепил имя Ала на раскиданных по столу листах.
– А это что?
– Я решил написать Алу письмо.
Шен увидел немой вопрос в глазах мечника и пояснил:
– Мы расстались не на самой лучшей ноте, и, предполагаю, когда встретимся в следующий раз, он не захочет слушать мои объяснения. Я кину в него письмом и убегу. Может, хоть это заставит его меня услышать.
Муан растерялся.
– Разве ты не говорил, что Цыпа похитил его?
Шен перевел на мечника рассеянный взгляд и пододвинул к нему стакан.
– Это не совсем так… Нет, произошедшее в какой-то мере можно считать похищением… – Шен замолчал и сделал большой глоток.
Замерев, Муан следил за каждым его движением, словно боясь спугнуть.
– Это от Ала я получил удар, – продолжил Шен, не глядя на старейшину пика Славы. – На моей голове был Венец истины, и я сказал, что сделал его своим учеником, потому что был вынужден. Таскал его с собой, потому что кое-что заставляло меня это делать. Ал же всегда верил, что я искренне о нем заботился, и был ужасно разочарован. Все его представление обо мне перевернулось.
Шен замолчал и перевел взгляд на Муана. Мечник продолжал пристально смотреть на него.
