Той ночью Муан не сомкнул глаз. Раз за разом он вспоминал до мельчайших деталей, прокручивал в голове последовательность событий, каждое слово Шена и каждый взгляд.
Тогда, перед источниками Снежного лотоса, Шен точно был искренен. Шен боялся, очень сильно боялся и, должно быть, в глубине души считал, что принять предложение Ми Лу более благоразумно, – и все же отчаянно противился этому.
А затем они вместе вернулись в гостевые покои, выпили чаю, и Муана словно одурманили. Он совсем не помнил, как заснул, просто в один миг очнулся и увидел перед собой Ми Лу. Эта «Вознесшаяся» рассказала ему, что Шен полностью изменил решение и принял ее предложение. И подтолкнула к злости на него. Разве Ми Лу не специально сказала ту фразу, чтобы больше задеть его гордость? «Мне показалось нечестным, что Шен принял решение за вас обоих». Она хорошо его просчитала.
И он не смог понять все сразу, повел себя импульсивно, поддавшись эмоциям…
Муану стало поистине стыдно, что в какой-то момент, пусть на мгновение, его посетила мысль, что Шен притворяется. Лжет ему в лицо.
Но Шен… это Шен. Нечто случилось тем вечером между ним и Вознесшейся, и теперь Шен пытается справиться с этим в одиночку.
Скорее всего, есть причина, по которой он не сказал ему прямо. Может, на заре их знакомства Муан был бы убежден, что Шен не рассказывает из-за своей природной скрытности, или недоверия, или просто чертова эгоизма, но сейчас уровень доверия между ними значительно выше. И Шен не стал бы скрывать мотивов своих поступков, это не в его манере. Так что, если он не говорит, значит, есть существенная причина, почему он не может этого сделать.
Муану очень хотелось верить, что он сделал правильные выводы. Мыслить, когда Шена нет рядом, было значительно легче. В его присутствии он не мог сдержать эмоций, что выливалось наружу не всегда теми способами, о которых можно не сожалеть. Иногда Муан себя боялся, боялся, что причинит боль. А Шен слишком сильный, чтобы вскрикнуть от нее. Нет, он будет терпеть ее до момента, пока она полностью его не сломает, когда скрывать уже не будет сил.
О боги, если связь между ними пропадет, как часто Шен сможет обманывать его, говоря, что он «в порядке»?!
Увидев Шена на пике Таящегося ветра, Муан уже не мог сомневаться в своих выводах. С ним точно что-то творится, что-то, с чем он пытается справиться в одиночку.
Потому что Муан сам ушел тогда из черного замка. Ушел, поддавшись на провокацию Ми Лу. Ушел, потому что поставил гордость выше доверия.
Сейчас Муан растерянно замер посреди площади перед черным замком. Голубое небо над головой казалось нестерпимо ярким, солнце тепло пригревало, отражение лучей в лужах резало глаза. Вот и Шен такой же… Яркий до болезненности, но не сжигающий.
«Он в отражении всех моих мыслей. И… если признать очевидное… что бы он ни сделал, я все равно хочу защищать его».
Муан перевел взгляд вдаль. На тот вид, которым Шен так часто любовался с восхищением. Если бы не Шен, Муану никогда бы и в голову не пришло, что этот вид так хорош.
«Именно Шен научил меня чаще задумываться над эмоциями и причинами, отчего я чувствую одно или другое… Этот Шен одним своим существованием, небрежными фразами, легкой улыбкой… открыл для меня другой мир.
Рядом с Шеном… я наслаждаюсь мелочами, на которые раньше не обращал внимания. Рядом с Шеном я становлюсь жадным до жизни…»
Раньше Муану не было дела, сколько лет ему отмерено. Смерть сама по себе не волновала, только бы умереть достойно. Сейчас же… Муан думал о том, сколько лет хотел бы еще прожить, сколько однообразных весен и осеней встретить и… Какое бы число он ни назвал – этого не будет достаточно. Он обрел жажду жизни.
Муан опустил взгляд и покачал головой. А затем решительно шагнул к черному замку.
Шен смотрел на Муана, застывшего в начале коридора. Он немного расстроился, что теперь, без связи, совсем не почувствовал его приближения. Потом расстроился немного сильнее, осознавая, что все еще находится в ловушке.
«Черт побери, мне еще нечего ему сказать!»
– Как ты здесь оказался? – небрежно спросил Шен.
– Прилетел на мече.
Это логично. Муан вполне мог обогнать неспешно идущих по мосту Шена под ручку с Шианом так, чтобы они не заметили.
– Я имел в виду, что ты делаешь в черном замке? – пытаясь скрыть волнение, Шен добавил холода своему голосу.
Муан вгляделся в его лицо. Бледная нефритовая кожа Шена сейчас казалась болезненно-белой, что сильнее выделяло тонкие царапинки на щеке, а под усталыми глазами залегли глубокие тени. Сердце мечника сжалось. Ему не хотелось думать, что он является не последней причиной плохого самочувствия Шена.
– Тебе плохо?
Вчерашний жар уже давно сменился болью. Сперва она накатывала волнами, но Шен чувствовал, что постепенно она охватывает его целиком. Но все еще терпимо. И пока это так – он должен сосредоточиться на избавлении от энергии проклятой пилюли, а не тратить время на бесполезные разговоры.
Усмехнувшись, Шен медленно прошелся по холлу и остановился возле стены.
