– Да потому что я сам себя не понимал!! И злился из-за этого непонимания! Ты был тем, кто ставил меня в тупик! Я знал Шена много лет, и вдруг мое отношение стало кардинально меняться! И ты был тому причиной, чего я не мог понять! Конечно, я выливал свою злость на тебя!
Муан сжал кулаки. Зато Шен, наоборот, посмотрел на разъяренного Муана, тепло улыбнувшись. Он вдруг подумал, что ничего не кончится, даже если он продолжит совершать ошибки. Он должен больше верить в Муана.
Мечник медленно вдыхал и выдыхал, стараясь справиться с эмоциями. Наконец он чуть успокоился, поднял взгляд и увидел, что Шен улыбается, глядя на него. Осознание пришло внезапно.
– Я помогу тебе, – произнес Муан. – Что бы ты ни делал, я просто помогу тебе, и все.
Он поднялся и, приблизившись к Шену, протянул ему руку.
– А как же твоя уязвленная гордость? – глядя на протянутую ладонь, медленно спросил Шен.
– Может, мне нужно меньше ею кичиться. Никому другому я бы подобного не сказал… Но рядом с тобой… моя гордость не имеет первостепенного значения.
– А как же…
– Шен, заткнись. Пожалуйста, заткнись. Скажи мне, что нужно делать. И…
– Заткнись?
– Да.
Шен вложил свою руку в ладонь прославленного старейшины пика Славы, и тот помог ему подняться.
На какое-то время они так и застыли, глядя один на другого. Муан мысленно ужаснулся, думая о том, что могло бы быть, если бы он поддался эмоциям, пестовал уязвленное самолюбие и снова и снова ранил Шена словами. Ведь он так прекрасно изучил, какие слова его больше всего задевают.
Раньше он всегда думал, что, поддавшись, уступив, проявив сдержанность, неизбежно проиграет. Если он не был в чем-то сильно заинтересован – часто предоставлял другим право принимать решения и отступал в сторону, но в том, что действительно касалось его интересов, знал лишь один способ победы – через ожесточенное сражение. Эту философию он постиг еще в детстве и с тех пор неукоснительно ей следовал. Отчего же сейчас, вывесив белый флаг и предпочтя отступление битве, он ощущает такое умиротворение, словно стал победителем?
Они вместе создали приз и делят его на двоих, никому не нужно проигрывать и выходить победителем. В этот момент Муан позволил себе подумать, что… возможно… этот приз останется с ним, даже если он позволит себе не быть лучшим. Не великолепным образцом красоты и стати, не сильнейшим воином ордена. Даже если он оступится – Шен поддержит его.
– Когда ты вчера ушел, – тихо произнес Шен, – я подумал, что ты слишком устал от моих выходок. Настолько, что больше не хочешь продолжать находиться рядом.
– Шен, ты меня так плохо знаешь?
– Я… – Шен тяжело выдохнул, не продолжая фразы.
– Может, ты и прав, думая, что чувства переменчивы. Какие-то – да. К примеру, я легко могу разозлиться, но, выплеснув гнев, быстро успокаиваюсь. Подобные этим чувства и в самом деле переменчивы. Но искренняя дружба и привязанность не из их числа. Их нельзя лишиться, просто совершив ошибку. Пока ты сам искренен – этого достаточно.
Шен немного удивился, услышав от Муана о переменчивости чувств. Эта философия надежно укоренилась в сознании Шена, и он часто прибегал к ней, чтобы обесценить лестные слова, услышанные в свой адрес. Эти мысли сдерживали его и не давали просто поверить в чужие чувства и наслаждаться ими. В глубине души он не переставал думать, что любой неверный шаг заставит все измениться: симпатия обратится отторжением, интерес – безразличием, а вместо восхищения придет презрение. Это то, во что он верил… Именно поэтому открыться в ответ было не так легко.
Муан попал сейчас в цель, но разве Шен рассказывал ему когда-либо о своей теории «переменчивости чувств»?
– Звучит… успокаивающе, – улыбнувшись, произнес он. – Но наивно.
Услышав это вопиющее заявление, Муан напрягся.
– Что ж, хорошо, – помедлив, немного раздраженным, но все еще терпеливым тоном произнес он. – Мы вернемся к этому разговору позже.
Шен тихо рассмеялся.
– Когда ты придумаешь еще несколько аргументов?
– Или когда ты осознаешь, что избавиться от моего общества не так-то просто.
Шен вздохнул и усмехнулся, наконец прямо взглянув на Муана. Тот улыбнулся ему в ответ и взъерошил и без того растрепанные волосы хозяина Проклятого пика. Шен с наигранным осуждением уставился на него.
Забеспокоившись из-за этого взгляда, Муан тут же поспешил оправдаться:
– Я заколю лучше! Все равно пряди выбились.
Шен слабо улыбнулся, уже не столь искренне. Боль, нарастающая с каждым вздохом, внезапно усилилась так, что у него сбилось дыхание.
– Что такое? – встревоженно спросил Муан, протянув руки, чтобы поддержать, если друг начнет падать.
Вцепившись в одежду на его предплечьях и на мгновение зажмурившись от очередной волны боли, Шен тихо произнес:
– Помоги мне… с совместной медитацией…
– Ч-чего?
– Я что-то делаю не так… Мне нужно научиться управлять своей духовной энергией… Нужно… научиться контролировать энергию в своем теле.
