Но пока внимание Томаса зафиксировалось на своём земляке, я предприняла собственный маневр и медленно двинулась в обход. Зал большой, оборудован массивными колоннами. Зайти со спины трона невозможно, тот примыкал к стене. Но в том-то и дело, что Томас стоял сбоку. А за ним всего в паре метрах высилась колонна. Оттуда я могу нанести точный магический удар и обездвижить руку с кинжалом. Либо направить заряд в голову, чтобы и вовсе вырубить Томаса.
— По крайней мере, я могу гарантировать, что суд будет там, а не здесь, — сказал Святослав. — И можете рассчитывать на достойное обращение.
Я прошмыгнула за очередную колонну. Следующая — та самая.
— Как вы вообще всё узнали? — простонал Томас, не заметив моего маневра.
— О-о… Это было непросто, — усмехнулся Олдридж. — Основное бремя расследования легло на вашего покорного слугу.
— Будьте вы прокляты! — взревел Томас. — Я никуда не пойду. Эй! И не приближайтесь ко мне, сэр Олдридж! Я убью его. Клянусь, я это сделаю!
Сердце бешено пульсировало, когда я метнулась к последнему столбу. Я прислушалась. Если Томас заметил, то…
— Вооон! — завизжал посол.
Едва я хотела выйти из своего укрытия, отступить и продемонстрировать покорность, как послышался голос Олдриджа:
— Помилуйте, Томас. Я же спасти вас хочу. Но коли изволите, то стою. Не смею сделать хоть шаг без вашего согласия.
От сердца отлегло. Значит, осталась незамеченной. Теперь последнее и самое важное, самое сложное и рискованное. Ошибусь — и Святославу не жить.
— Не надо со мной как с ребенком! — завопил Томас. — Я отлично понимаю, во что вляпался!
Он продолжал тараторить о своей невеселой судьбе после содеянного, пока я, прижавшись к колонне, закрыла глаза и втянула в легкие воздух.
Я ощущаю силу в своём животе. Где-то в районе пупка, словно вулкан, кипят мощные магические флюиды. В развороте я выдвигаюсь, вижу врага, выдыхаю.
Энергия бурлит и поднимается ввысь, достигая чуть ли не горла. Я мягко направляю её в правую руку, вытягиваю ладонь перед собой, щурюсь, целюсь, позволяю магии выстрелить.
— Ай! — руку Томаса отбрасывает, кинжал отлетает прочь.
Я прыгаю вперед, но Томас тоже успевает отскочить. В его руках сабля. Мерзавец успел вытащить её из ножен Святослава.
Сам император тоже вскочил с трона. Хоть и безоружный, он вовсе не собирается прятаться или убегать. Кажется, готов броситься на Томаса. К счастью, Орлов успевает ухватить его за руку и оттащить назад.
Не зря Олдридж носит оружие. В его руках клинок. Он вертит им грациозно, эффектно. Раньше не замечала у него такого изящества и прыти.
Он первым настигает Томаса, и между послами завязывается дуэль. Я не решаюсь подключиться, чтобы не помешать Олдриджу. В конце концов, главное, что Святослав в безопасности.
Старик ловко перекатывается, а Томас, машущий саблей, как конченный псих, оказывается прямо передо мной. Отлично! Вот это по мне!
«Главное — не убить», — успеваю подумать, пока отбиваю яростные, бездумные атаки. Но Томас сам наскакивает на мой меч. Я не сразу понимаю, как так вышло, лишь через секунду доходит — Олдридж использовал магический выпад, тем и толкнул его на остриё моего клинка.
Мы столпились вокруг распластавшегося Томаса. Кровавое пятно на его груди становилось шире. Я склонилась, чтобы расстегнуть рубашку и оценить рану.
— Глашатай! — едва слышно прохрипел он.
— Я прикажу страже вернуться и чтобы позвали лекаря, — сказал Орлов и зашагал к выходу.
— Лекаря? — с ехидством заметил Олдридж за моей спиной. — Стоит ли возиться? Полосните по горлу его же кинжалом, а труп бросьте свиньям.
— Глашатай! Где же ты? — вновь подал слабый голос раненый посол.
— Что ещё за Глашатай? — нахмурился Святослав.
— Глашатай! Ты же обещал! — Последний слог я едва расслышала, так слаб он стал.
В такт пульсу из черноты раны била кровь. Я как могла зажала её пальцами и повернулась к остальным.
— Дайте бинт, а коли нет бинта, то подходящих тряпок.
Святослав тут же побежал к входу, куда успел уйти Орлов.
— Помилуйте, княжна, — не унимался Олдридж. — Пусть уже сдохнет. Он заслужил. Дважды заслужил.
— Не раньше, чем допросим его, — отрезала я. — Он ведь не сам придумал цареубийцей стать.
— О-о! А ведь верно.
Я — Фёдор
Двое гвардейцев тащили меня, взяв под руки. Ноги безвольно волочились по полу, а голове непременно захотелось смотреть вверх. Пришлось лицезреть потолок Большого Кремлёвского дворца.
Меня усадили на роскошный диван в светлой комнате с широким окном и балконом. «Собственная половина императора[2]», — догадался я. Рядом стоял стол с кушаньями и напитками. У меня сразу же потекли слюни, а челюсти непроизвольно принялись жевать.
— Ужас, — донесся до боли знакомый голос.
Но я никак не мог повернуться, чтобы увидеть говорившего. Если я голоден, а рядом еда, то голова упрямо направлялась именно к ней.
Наконец человек сам появился передо мной. Сел на корточки, чтобы встретиться лицом к лицу. Тут-то я и вспомнил его. Того, с кем однажды обучался военному делу, кому однажды предстояло встать во главе государства.