Оболенский усмехнулся и, не поворачивая головы, сказал:
— Я хорошо знаю сэра Августа Олдриджа. Не такой уж он и новый.
Олдридж тем временем поднялся и протянул руку сначала Оболенскому, затем Строганову.
— Ваше замечание верное, дорогой граф, — хихикнул он. — Но звучит весьма двояко. Ведь и правда, годы берут своё.
— Не прибедняйтесь, сэр, — парировал Оболенский. — Вы отлично поняли, что я имел в виду. А что касается старости, то вас, как погляжу, она старательно обходит.
— Давайте к делу, господа, — предложил Михаил и показал вошедшим на диван. Когда те уселись, продолжил. — У нас большие проблемы. И когда я говорю «у нас», то имею в виду «у России».
— Помилуйте, князь. Всё обошлось, — возразил Оболенский.
— И мы обязательно разберемся, кто нанял убийцу императора Игоря, — заверил Строганов.
Михаил покачал головой.
— Боюсь, я не разделяю вашего оптимизма. А что касается заказчика, то прошу вас, выслушайте сэра Олдриджа.
Внимание сотрудников тайной экспедиции переключилось на британца.
— Детали моего расследования я сообщу чуть позже, — сказал тот, бросая на обоих оценивающий взгляд. — Главное, что так называемый заказчик известен.
Он смолк, продолжая сверлить их глазами. Это рассердило Оболенского:
— Так продолжайте. Кто он? Имя! Фамилия!
— Не знаю, есть ли у него фамилия, но вот имя… Господа, вы когда-нибудь слышали о демоне, именуемом Глашатай?
Строганов фыркнул.
— Это же байки, которые заносит в Россию с английскими и шотландскими моряками.
— Боюсь, что это не так. Неужели вы думаете, что всё, что внезапно обрушилось на Российскую империю, случайность? И прорыв фронтов, и бунт аристократов, и убийство Игоря — звенья одной цепи. И ниточка ведет к Глашатаю.
— Ну допустим, — произнес Оболенский. — Что вы предлагаете? Как нам найти его? Разве он не на британских островах?
— Где он — не знаю. Но знаю, что вместе со мной с Британии прибыл некто Фёдор Дубравский.
— Дубравский? — задумался Оболенский. — Я наслышан о нем как о непревзойденном воине. По-моему, его командировали в… — Он резко смолк.
— Верно. В Британию. Где, по вашим сведениям, находился Глашатай.
— И что с того?
— Дело в том, что Фёдор нездоров. Вы бы поняли, увидев его.
— Всё равно непонятно, — нахмурился Строганов. — Как связан Глашатай и болезнь Фёдора?
— А заболел он, да будет вам известно, после того как сунулся в одну довольно мощную червоточину.
Глаза обоих экспедиторов резко расширились. Они неверяще уставились на посла.
— Бред! — воскликнул Строганов. — Тогда он был бы не хвор. Он вообще не был бы. Кто пропал в червоточине — пропал навсегда.
— Если только у вас нет такой жены, как Вера Светозарова-Дубравская, — скривил губы Олдридж. — Она вытащила его. Не спрашивайте как. Это не важно.
Экспедиторы какое-то время молчали, пытаясь переварить невероятное. Михаил понимал их. Чуть ранее он сам с трудом внимал этим сведениям.
— И что же за хворь овладела им? — первым пришел в себя Оболенский.
— Врачи не в силах разобраться. — Посол развел руки. — Но очевидно, что природа её — демоническая.
— Господа, мы подходим к сути новой проблемы, — вновь вступил в беседу Михаил. — Проблема эта ещё не случилась, и есть шанс, что сможем предотвратить её.
— Я правильно понимаю, вы считаете, что Фёдор опасен и, возможно, в нём запечатан демон? — спросил Оболенский.
— Именно так, — кивнул Олдридж. — Или, по крайней мере, это весьма вероятно.
— В таком случае нам следует побеседовать с ним. — Оболенский поднялся. Строганов последовал его примеру.
Михаил махнул им рукой, чтобы уселись обратно.
— Не всё так просто. Сейчас Дубравский на пути в Екатеринбург вместе с Елизаветой Невской. Она капитан на службе у Веры.
Экспедиторы недоумевающе смотрели на Михаила, ожидая пояснений. Тот вздохнул и продолжил:
— Вера надеется, что профессор Григорий Любимов, проживающий там, способен помочь недугу Фёдора.
— Что очевидно неверно, — поспешно вставил Олдридж.
— И я не думаю, что имеет смысл разговаривать с Фёдором, — продолжил Михаил. — Тем более что это невозможно. Вы поймете, когда попробуете.
— Вы хотите, — уста Строганова замерли, не закончив предложение.
— Да, — невозмутимо согласился Михаил. — Во имя спасения Российской империи Фёдора следует… убить. И главное — сделать это следует тайно!
[1] Помните, что это альтернативная история. Очень альтернативная.
[2] Собственная половина — это жилая часть здания, где находились покои императора и императрицы
Я — Фёдор
Весь путь почтовую карету трясло. Словно решив, что этого достаточно, моё тело стало спокойней. Голова уперлась в окошко, ударяясь об неё на каждом ухабе. Зато я мог лицезреть окрестности.
Даже будучи здоровым, я обожал изучать разного рода пейзажи. Теперь же это стало хоть каким-то развлечением.
Вдали высились огромные здания с высоченными трубами — древние заводы. Уже двести лет как они обездвижены, и только ученые-историки могли разъяснить, что там производили.