Громов задумчиво всмотрелся в демона. Что-то тут было не так. То профессор Любимов ему опасен, то Фёдор.
— А может, он опасен не для союза, а конкретно вам — демонам?
— Он опасен для нашего союза, и Фёдор должен умереть как можно раньше. А коли возражаешь, то…
— Знаю, знаю, не продолжай, — оборвал Громов. — Тогда сделке конец, а твоя армия вновь пойдет вперед на русские земли.
— Это не говоря о нашей особой договоренности. — Длинные узкие брови перекосились.
Громов вздохнул печально, затем нахмурился и сердито уставился на Глашатая.
— Неправильно всё это, — пробормотал он.
— Что? — недоумевающе спросил демон.
Отвечать Громов не спешил. Взгляд уперся в пол, руки сложились возле подбородка. В такой позе он простоял не меньше минуты.
Демон не выдержал первым:
— Так что? Конец сделке, граф?
— Нет, сделка в силе. Но… Ты ещё кое-что обещал, помнишь?
Настала пора Глашатаю скорчить недовольный вид.
— Ну, допустим.
— Так вот. — Голос Громова стал таким же стальным, как чуть ранее у собеседника. — Мне нужно это. Хочу знать, что ты держишь слово.
— Но…
— А насчет Федора не изволь беспокоиться. Считай его покойником.
Я — Фёдор
От быстрого галопа голова прыгала то вверх-вниз, то влево-вправо. Я пытался взять её под контроль, но тщетно. Вместо этого энергично задергались привязанные к упряжи жеребца руки и ноги.
— Надо ещё прибавить! — послышался сквозь шум в ушах выкрик Лизы. Она то и дело пришпоривала своего коня, чем утягивала и моего.
— Не выйдет! — донесся позади ответ Строганова. — Только лошадей загоним зазря.
— Надо! — не унималась Лиза.
Но сколько она не била хлыстом круп лошади, скорость лишь снижалась. На такой от погони не уйти. Тем более что коней давно не меняли, а вот у преследователей они явно свежие. И без глаз на затылке я понимал: догоняют.
Моя рука неожиданно высвободилась. Тело потеряло баланс, и тряска продолжилась с заметным уклоном. От вибрации ослабели и остальные веревки: те, что держали ноги и вторую руку.
— Лиза! — закричал Строгонов. — Фёдор! Он сейчас…
Но не успел он договорить, как отвязалась вторая рука. Тело дернулось влево, и ноги, которые тоже едва крепились к стремени, вылетели. Я чудом остался в седле.
К счастью, Лиза поняла, чем это может обернуться, прижала ноги к лошадиным бокам, натянула поводья. Жеребец подо мной, влекомый её поводком, тоже охотно сбавил шаг. А моё тело, будто поняв, что можно, сползло с седла и рухнуло на пыльную дорогу.
— Надо привязать обратно! — рявкнула Лиза, спрыгивая с седла. Она ухватилась за меня и дернула вверх.
— Бесполезно. — Строганов подошел помочь, а заодно показал на приближающихся всадников. — От них уже не уйти. А нашим лошадям нужен хороший отдых.
— Как думаешь, кто они? Смоленские? — нахмурилась Лиза.
— А кто ещё тут может быть?
Но это оказались не Смоленские. Лицо Лизы исказилось яростью, когда она увидела, что один из пятерых преследователей — Алексей Волков.
Спешившись, экспедиторы схватились за мечи. Впрочем, сразу в атаку не ринулись.
— Предупреждаю, цацкаться, как в прошлый раз, не будем, — строго сообщил Алексей.
— Как в прошлый раз? — Лиза недобро усмехнулась. — Годится. Теперь я не допущу ошибку и прикончу тебя. — Она покосилась на Строганова. — И не думай, что можешь остановить меня.
— Конечно, — кивнул он. — И… Спасибо.
Черные брови Лизы приподнялись.
— За что?
— За то, что перестала выкать мне, — усмехнулся тот.
— Хватит болтать! — Лицо Алексея исказилось гримасой отвращения. — Клинки бросаем, руки поднимаем. Повторять не стану.
— А то что? — с вызовом бросила Лиза. — Убьёшь не только Фёдора?
— И что только вас всех манит сюда? — осклабился Алексей, игнорируя её замечание. — И Любимов, и Вера Игнатьевна! Всех приспичило в Смоленск наведаться!
— Вера здесь? — воскликнула Лиза.
Вместо ответа два гвардейца, угрожая мечами, двинулись на неё. Другие двое — к Строганову. Зазвенела сталь. Я же мог только таращиться, как друзья принимают неравный бой.
— Что ж, Фёдор, я исполню свой долг, — буркнул Алексей. Он пристально всматривался, будто ждал от меня чего-то.
И я не подвел его ожиданий. Не имея оружия, бросился с кулаками, чтобы врезать кретину, у которого уже ум за разум зашел. Против своих же выступил, мерзавец экспедиторский!
Конечно, это было зря. Я тут же упал на спину. Ноги принялись безобразно лягаться. Не по моей воле, а сами по себе. Руки при этом пытались ловить невидимых мух.
Господь всемогущий — какой стыд!
Алексей склонился надо мной с лицом, полным жалости. Жалости ко мне.
— Прости, барон, — мрачно промолвил он, вознося клинок.
Ну же! Как там Любимов сказал: «Чтобы выйти из плена червоточины, должно случиться сильное потрясение. Например, угроза неминуемой гибели».
Я напрягся и вновь попытался овладеть собственным телом. Ничего не случилось, если не считать новый болезненный спазм. Мои уста захрипели нечленораздельные звуки, с уголка рта потекла густая слюна.
— Прости, — повторил он на выдохе, обрушивая меч.
Я даже зажмуриться не мог. Что-то блеснуло и звякнуло. Клинок Лизы блокировал удар.