Очень по-ангайски – честно и предельно откровенно. Вот и делай с ответом, что хочешь. Можно даже обижаться. Но Хелит не обижалась. Зачем? На родине, в доме отца Ранху ничего не светило – ни наследства, ни земли, ни достойной невесты. Вот и отправился он искать счастья на чужбине, у чужаков. И, по его глубокому убеждению, сумел-таки ухватить удачу за хвост. Ранх рассчитывал за верную службу обрести землю и достаток – что тут плохого? Начни он рассказывать про благородные и высокие порывы, Хелит бы непременно усомнилась и стала бы подозревать в лицемерии.
– В Лог-Йокуле живет моя близкая родня – троюродный брат четвертой жены моего дяди Илога, – доверительно сообщил телохранитель. – И не надо так улыбаться, миледи. Это для униэн – дальний родич, а для нас – почти брат единокровный. Ангайский клан примет нас под свое покровительство, даст надежного гонца, чтобы сообщить князю Мэю о вашем здравии и месте пребывания. В Лог-Йокуле мы спокойно переждем опалу и немилость государя Альмара.
Ангай говорил так уверенно, что Хелит поверила. Очень захотела поверить. В конце концов, надо же кому-то верить безоговорочно?
– Мэю там совсем не понравилось. Он мне рассказывал про вонь и комаров.
– Пахнет там действительно не очень хорошо, зато ир’Брайн не дотянется, – лукаво подмигнул Ранх. – А кроме того, там живут самые сильные аньи-вещуньи. Скоро сюда придет караван, вот мы к нему и пристанем; тогда никакие разбойники нам не страшны, – успокаивающе журчал голос Ранха.
– Ты как кот-баюн – так складно все рассказываешь.
– Кот-баюн?
– Волшебный кот. Он сказки рассказывает и усыпляет слушателя.
– Я вам чистую правду говорю. Ложитесь спать, миледи, сегодня был долгий день.
В плотно прикрытые ставни твердым кулаком стучал ветер, из трапезной доносился звон кружек и гул нестройных голосов, подгулявшие постояльцы снова и снова затягивали позабытую песню, и от одной только мысли, что лежишь в теплой постели, а не бредешь по замерзшей дороге, тяжелели и сладко слипались веки. Хелит быстро заснула и не видела, как Ранх еще долго молился Ито Перворожденной и всем ее трем аватарам о ниспослании милости и защиты. Леди Хелит он успокоил. Как теперь самому уверовать в благополучный исход путешествия? Нет, Ранх ни капельки не соврал относительно ангайской общины, но что-то непостижимое умом подсказывало, нашептывало ему о том, что все, абсолютно все в его жизни, в жизни Хелит и Аллфина сложится иначе, а не так, как спланировано. А еще говорят, что ангай не склонны к мистике. Совершая необходимый обряд и обращаясь в молитве к Ито Защитнице, Ранх, к своему ужасу, едва не сбился с канонических слов, словно ему кто-то дышал в затылок или толкал под руку. Это ли не верный знак?
Ждать пришлось всего лишь два дня. Все это время Хелит развлекала своих спутников, пересказывая содержание фильма «Трудная мишень» со столь полюбившимся Ранху и Аллфину бельгийским актером-кикбоксером в главной роли. Сюжеты других кинолент в его исполнении она позабыла, а потому славному Жан-Клоду досталась слава Шварценеггера, Чака Норриса и иже с ними. Слушатели стонали от восторга и требовали продолжения саги о великом герое Какдамме. К счастью, утром третьего дня, как и обещали корчмарь Кериах и вторящие ему в один голос оба сына – светловолосые быстроногие парни, до икоты смущавшиеся присутствия Хелит, – прибыл обоз. Многолюдный, состоящий по большей части из ангай, с вооруженной до зубов умелой охраной. Самая лучшая компания для леди с племянником, решившими в самом начале зимы совершить паломничество. Ранх, хмыкая, «по секрету» рассказал хозяину обоза, что его госпоже был вещий сон относительно любимого племянника, и она мучила родню до тех пор, пока не позволили ехать в Лог-Йокуль за разъяснением к ангайской вещунье. Для обитателей этого мира – вполне убедительная причина.
Среди ангай затесалось несколько униэн, чей род занятий Хелит определила как что-то близкое к банковскому делу. Они везли в дочернее отделение своего финансового учреждения какие-то важные документы, подтверждающие кредитоспособность крупного подрядчика, строящего в Лог-Йокуле большой храм. И, видимо, не только бумажки везли, потому что при трех клерках имелся внушающий трепет одним лишь видом своего оружия молчаливый наемник. Хелит заподозрила, что в одном из мешков, с которых воин не спускал глаз, были золото или драгоценные камушки, но делиться своими наблюдениями ни с кем, даже с Ранхом, не стала. Униэн обрадовались, что к их маленькому обществу присоединится красивая молодая дама. Пусть даже и с племянником. Аллфину к тому времени было строго-настрого запрещено упоминать о своей семье, даже в связи с броским цветом волос. Внушение производилось попеременно Ранхом и Хелит практически круглосуточно, методом долбления в одну точку с упорством бешеных дятлов, чтобы хоть какие-то доводы сумели проникнуть в молодой мозг сквозь броню черепной кости и толстенный слой глупости.
