Эйген искренне считал свой замысел подлинным озарением. Бессонные ночные размышления о сущности человеческой природы натолкнули его на идею о том, что изначальный посыл в отношениях с нэсс должен быть иным. За первооснову поступков следует брать не животный страх смерти, присущий всем живым существам. Все знают, насколько переменчивы в своих желаниях дэй’ном. Есть ли смысл выполнять их требования, если нет никаких гарантий, что заложники не погибнут из-за минутной прихоти? Жалко, конечно, мамку с женкой, но своя шкура дороже. Но известно также, что Полуночные никогда не были жадны до денег и в каком-то смысле щедры, порой доходя до транжирства. А нэсс, напротив, жадны не только до золота и серебра, но и вообще до любого имущества. Так зачем же идти против естества заказчика и исполнителя?
– За такой куш он сделает все, – уверенно заявил вигил.
– А потом ты прикажешь его убить? – с надеждой спросила Кананга.
– Нет! – серьезно молвил в ответ хан’анх.
– Я тебя не узнаю, Эйген. Ты не болен?
– Разве ты станешь жалеть о каких-то деньгах, если за них можно купить желаемое решение проблемы?
– Конечно, нет! – воскликнула возмущенно женщина.
– Если Чужой убьет Хелит Гвварин, то я не убью его и выполню обещание.
– А он сможет?
– Он – сможет!
Им всем несказанно повезло, когда Чужой заявил, что должен хотя бы раз увидеть жертву живьем. Портрет или словесное описание не подходит. Кананга ничего конкретного не обещала, понадеявшись на то, что рядом с далаттской владетельницей окажется какой-нибудь магический предмет. И к величайшему недоумению колдуньи именно так и случилось.
– Где это она? – спросил Эйген, заглянув в магическое зеркало.
Он не знал, что и подумать. Леди Хелит, одетая в мужскую одежду с чужого плеча, сидела посреди леса возле костра. Гладкая ровная кожа, яркие светлые глаза, высокие скулы – красивая женщина даже по меркам дэй’ном, несмотря на то что блондинка. Но это не главное. Мало ли на свете поразительных красавиц, от которых взор не отвести и под страхом смерти. А вот умные глаза на смазливой мордашке бóльшая редкость. Ничего удивительного, что Рыжий запал на далаттку. Лойсову вышкварку всегда нравились неглупые и смелые. Тем хуже для него…
Снег все падал и падал, надежно заметая на незаметной горной тропе следы русоволосого наемника. Верховный Вигил прикрыл узкой рукой глаза от слепящей белизны, словно прислушиваясь к затихающему вдали легкому скрипу под сапогами нэсс. Так чувствует себя умелый лучник, пославший стрелу вдаль, в никому, кроме него, не видимую цель. Тихий звон тетивы и уверенность в своем мастерстве. Чужой найдет Хелит Гвварин, обязательно найдет, где бы она ни была, выследит ее и нанесет удар. Далаттка еще дышит, плачет и смеется, возможно, строит планы и мечтает, и не ведает, что дни ее сочтены. Об этом пока доподлинно не знает никто, только Верховный Вигил да наемный убийца. Ну и еще снег…
Необычное это было путешествие. В странном и шатком положении полугостьи-полупленницы была доля двусмысленности. Свита Волчары оказывала Хелит почести, достойные королевы, выполняя малейшие пожелания, насколько это вообще возможно в походных условиях, но при этом не оставляя без надзора ни на миг. Лайхин приставил к девушке трех стражей, которых смело можно было именовать конвоирами. Она все время оставалась в поле их зрения, исключая разве что походы в отхожее место. Три брата – светловолосые, светлоглазые, молчаливые парни с непроницаемыми лицами и повадками осторожных хищников. В принципе отряд лорда Глайрэ более всего и напоминал волчью стаю не только жесткой иерархией, но и схожестью во внешности со своим господином. Когда его воины, останавливаясь ужинать где-нибудь в придорожной корчме, бесцеремонно выгоняли на улицу всех посетителей, те даже пикнуть не смели. Кабатчики, правда, внакладе никогда не оставались, «волчата» исправно платили за еду и питье, особо не буянили и к девкам более дозволенного не приставали.
– Ежли кто нахамит – сразу говори, моя леди. Мигом языки пообрываю! – предупредил громогласно Лайхин в первый же вечер.
Совершенно зря грозил карами своим людям Волчара, дисциплина у него в отряде была железная. Прямо как у Мэя. Тому стоило только бровью повести, чтобы приказ исполнялся в точности. И дело было вовсе не в умелом применении на практике метода «кнута и пряника», вернее не только в нем. С одной стороны, жизнь в Приграничье такова, что расслабляться нельзя ни на миг, а с другой стороны, Рыжий хоть и не знал жалости к провинившемуся, но судил всегда по справедливости. При случае достаться по соплям могло даже самому Дайнару. Если тот, конечно, заслужит.
– Но предупреждаю сразу, – добавил, ухмыляясь, Волчара. – Если твой рыжий паскуденыш кого-нибудь выведет из себя, то я Сэнханово отродье защищать не стану.
