«Ничего-ничего, – сказал он себе, прежде чем уснуть. – Торопиться некуда. Пусть леди Хелит окрепнет, пусть почувствует себя в полной безопасности. Рано или поздно она окажется рядом – беззащитная. И вот тогда Чужой не промахнется».
Он знал, что в Чардэйке сейчас царит хаос. Принцесса Кананга и Верховный Вигил яростно дерутся за власть. Ему там делать пока нечего. Но чуть позже хан’анх Эйген, безусловно, оценит хорошо выполненный заказ. Смерть леди Хелит будет прекрасным аргументом в споре с ненаследной принцессой. Короче, всему свое время. Особенно умирать.
Стрела в ноге – это больно. Очень, очень и очень больно. И когда она попадает, и когда ее вытаскивает лекарь, и потом в процессе заживления раны, тоже ничего хорошего. Сотрясение мозга – это чертовски неприятно. Рвота, головокружение и постоянные головные боли не способствуют бодрости тела и духа. А если добавить для полноты картины вывихнутую лодыжку, рассаженные до кости колени и локти, рваную рану на скальпе, по громадному фингалу под каждым глазом и содранные ногти, то самочувствие Хелит менялось от очень плохого до хреновей не бывает. Это если вкратце. И пусть на униэн все заживает, как на кошках и собаках, вместе взятых, но от этого ж никому не легче.
Полный покой, предписанный безвестным, но впечатлительным врачевателем, домочадцы соблюдали в буквальном смысле слова. Все посещения моддрон Гвирис свела до трехразового приема пищи и перевязок, а из-за добавляемого в питье сонного отвара Хелит почти все время дремала. И если поначалу это пошло исключительно на пользу здоровью, то чем дальше, тем тягостнее становилось день-деньской лежать в полном одиночестве и созерцать трещинки в штукатурке на потолке. К тому же подобное времяпрепровождение сильно напоминало онкологическое отделение.
Мэй, временно возведенный Советом Домов в ранг высшего военного вождя, громил армию вероломного Нафарра, дабы остальным союзникам Тир-Луниэна впредь не повадно было. Скупые весточки от него приходили редко и нерегулярно. В основном Рыжий справлялся о здоровье и просил беречь себя. Далатт и так стерегли пуще всякой королевской сокровищницы, а Хелит ничего ровным счетом не грозило, кроме неимоверной скуки и возведенного в закон безделья. Мэй мог спокойно себе воевать и не терзаться понапрасну. Ему так было проще.
Все, что произошло с того момента, как они с Итки выпали из портала, не то чтобы стерлось из памяти, но казалось подернутым каким-то туманом или дымкой. Хелит так отчаянно пыталась спасти дэй’о, что совсем позабыла сказать о смерти Повелителя Олаканна. Когда Мэй нес ее полуживую через поле в лагерь, в промежутках между обмороками Хелит все пыталась объяснить ему, сообщить главную новость, обрадовать, можно сказать.
– Молчи… ничего не говори… прошу тебя… – шептал он сиплым срывающимся голосом.
Память цепко хранила гулкое биение его сердца, размеренность быстрых шагов и предельно сосредоточенный взгляд. Наверное, если бы понадобилось, то Мэй дошел бы до самого Лот-Алхави. Но, к счастью, таких подвигов от него не потребовалось. А понадобилось исключительное терпение и немного хладнокровия. Причем срочно. Целителя к Хелит Рыжий волоком волок за ногу прямо по земле, когда ему показалось, что тот медлит с оказанием помощи.
Перед тем как вытащили стрелу, девушка снова вспомнила о своих приключениях в Чардэйке.
– Я ж Олаканна убила, – устало пробормотала она, робко трогая Рыжего за плечо. – Честное слово.
Но что Мэй посмотрел на нее как-то странно, он как раз срезал с ее ноги наполненный кровью сапожок, и сказал нечто вроде:
– Как это мило с твоей стороны. Очень кстати.
А может, ничего он не сказал, а лишь ругнулся? Дальше ее вырвало на макушку склоненного лекаря, и недавняя сумасшедшая эскапада показалась чем-то малосущественным по сравнению с отвратительным самочувствием.
Вот всегда так бывает, стараешься, стараешься, а в итоге – ни денег, ни славы, не говоря уж про здоровье.
А потом ушел Итки.
Просто взял и ушел, а Хелит узнала об этом только через несколько дней. Спросила у моддрон Гвирис про него, все ли в порядке с дэй’о. Может, хочет в гости зайти, проведать? А в ответ услышала:
– Ушел твой красноглазый.
– Как ушел? – не поняла девушка.
– Невмоготу ему стало в униэнском городе жить. Каждый норовит задеть хотя бы словом. Вот и ушел подальше, – пояснила домоправительница.
Хелит тут же вспомнила, что она здесь владетельница и госпожа, приказала звать мадда Хефейда и уже у него затребовала отчета:
– Куда он ушел? Почему отпустили? Отчего со мной не поговорил и не попрощался?
На что воевода ничуть не смутился.
– Отвечу строго по порядку, уан. Ушел он в заповедный лес Лаэг-Форойт, там ему будет и спокойнее, и удобнее, и со всех сторон лучше, чем в Далатте. Итки хоть и дэй’о, а человек хороший. Негоже держать его при себе, как ручного волка. Далатт для него чисто зверинец – мучение и неволя. Ты разве такого для него желала?
Разумеется, ничего подобного Хелит для Итки не хотела. Она сама ломала голову, как достойно отблагодарить своего друга за все, что он для нее сделал.
