Целая жизнь – сорок лет. На полстранички печатного текста. Смешно, да?
Целых две жизни. Две совершенно разных жизни.
Реальность и фантазия. Или реальность и ирреальность?
Две жизни сплавились в одну, и умение читать баланс предприятия ничуть не противоречило знанию дворцового этикета, а существование мобильных телефонов, двигателей внутреннего сгорания и атомных бомб не мешало реальности магических копий, поющих колдуний и рыцарских доспехов. Солнце и дождь здесь такие же, и слезы, и кровь, и честь, и предательство. Любовь во всех мирах одна.
Она лежала и смотрела на беленый потолок. Лежала и думала о том, что вот оно – посмертие, оно же воздаяние. Забавная концепция, нечего сказать. Выходит, если ты всю жизнь боролась с лишним весом, отказывая себе в пирожках и колбасе, то быть тебе стройной высокой красавицей. Если ни разу не поддалась искушению перекраситься в блондинку, хотя бы потому, что просто не идет блондинистость, то воскреснешь с косой пшеничного цвета. А если, как дура последняя, ни разу не изменила бабнику, предателю и демагогу, то однажды утром проснешься в одной постели с красивым, сильным и благородным мужиком. С тем самым недосягаемым идеалом – За Которым, Как За Каменной Стеной, по которому тоскуют женщины во все времена и во всех мирах и веками льют в предрассветной тишине невидимые слезы в подушку. Вот оно как бывает, господа верующие и атеисты!
Она осторожно, чтоб не разбудить, перевернулась на бок. Надежда и Опора спал себе как ни в чем не бывало, раскидав руки в щедром желании обнять весь мир. И был до краев полон любовью, словно золотой кубок сладким вином. В густой тени спали его длинные темные ресницы, почти разгладились глубокие складки возле рта, мелкие давнишние шрамы на лбу его совсем не портили. Любой, кому довелось бы увидеть князя Мэйтианна в столь неурочный час, сказал бы, что Рыжий не просто счастлив, он счастлив абсолютно и безмерно. Так кому же больше повезло?
Невесомо, даже не касаясь кожи, девушка провела по его груди, как раз по линиям пугающих воображение шрамов от когтей горного льва, тянущимся от правой ключицы, над соском и ниже переходящим на живот.
«Мой огненный князь, спи и оставайся таким же наполненным счастьем и светом!»
Но Мэй все равно проснулся. Невероятно чуткий к любому прикосновению, привычный к мгновенному переходу от сна к бодрствованию.
– Что-то случилось? – спросил он, приоткрывая один глаз.
– Случилось.
Рыжий пробудился потрясающе проницательным. Впрочем, ему зачастую хватало обычной логики. От его пристального немигающего взгляда стало жарко.
– Ты вспомнила.
«Воистину, секс – универсальное лекарство от амнезии», – подумалось Хелит.
– Да. Все-все.
– И что теперь? – спросил он, ничуть не смутившись новостью.
Его спокойствие оказалось заразительным. Ну вспомнила. Что теперь – волосы на себе рвать?
– Ничего. Хочешь меня спросить о прошлой жизни?
Мэй не на шутку призадумался. Но даже смотреть, как он хмурит брови и морщит лоб, было несказанно приятно. Он не хотел обидеть или испугать, тем более смутить. Паче того – расстроить.
– Пожалуй, не очень. Во всяком случае, не здесь и не сейчас. Одно лишь… Скажи, как мне теперь тебя звать?
Что в имени тебе моем? Прекрасный вопрос. В самую точку. Две жизни – два имени. А в то, что имя имеет такое уж особенное значение, она не верила и в предыдущей жизни тоже. Любая замужняя женщина очень быстро привыкает к фамилии мужа. С именем то же самое.
– Хелит, – улыбнулась девушка. – Теперь только так.
Рыжий с заметным облегчением вздохнул, принимая ее пожелание как знак примирения с судьбой.
Но это было не так. Совсем не так…
А кораблю так и не нашлось уютной бухты…
Хотела знать правду? Получай! И не жалуйся потом, ибо сама хотела вспомнить все.
Впору было кусать себе локти и жалеть о тех днях, когда она с упорством серийного маньяка насиловала собственную память ежедневно и ежечасно. Спрашивается – зачем? Чтобы снова оказаться на перепутье судьбы? Чтобы опять почувствовать себя чужой? На этот раз – чужой среди своих.
Все девочки мечтают стать принцессами, потом добрые сказочники внушают мечту о принцах, а в итоге, кроме комплексов и не сложившихся судеб, ничего не получается. Принцессы безуспешно борются с целлюлитом, заглядываются на чужих принцев, которые при ближайшем рассмотрении оказываются, в лучшем случае, пригодны только на роли коней неопределенной масти. А жизнь проходит мимо в основном в трудах праведных и суете сует. Вот так живешь себе, живешь, не ведая маленького простого счастья – просто дышать, гулять по парку, покупать цветы и одежду детям, а потом тебе зачитывают приговор, не подлежащий обжалованию. И ты отправляешься на эшафот долгим коридором боли, мучений, предательств и угрызений совести. Самое смешное, что в предыдущей жизни Хелит никогда не хотела быть принцессой. В детском саду ей хватало роли Лисички-сестрички, в юности – безответной влюбленности в самого умного мальчика из «В» класса, а в жизни взрослой – самоуважения и любви детей.
