Мы с Гизелой так и не успели. Не знаю, может быть, непутевая праправнучка местного бога надеялась как-то успокоить разбушевавшегося пращура, но когда мы, петляя среди развороченных, исполосованных вдоль и поперек чудовищным кистенем кварталов, добрались наконец до Храма, наказание уже свершалось. Все новые и новые удары сотрясали дорогу, так что в подвеске что-то хрустело, справа и слева то и дело взлетали фонтаны грязной ледяной крошки вперемешку с обломками деревянных домов. Наверное, бывшая айма барда Авдея, вдова отставного полковника Кабанова, магистка Гизела Арней и в самом деле приходилась родственницей местному богу, потому что мы остались целы и невредимы.
Мы свернули к реке, туда, где город уже кончался и куда не ударяла страшная железная звезда, буксуя в колеях разъезженной дороги, мы теперь двигались к храму не со стороны города, а со стороны речной поймы. В конце концов машина, жалобно воя перегретым мотором, вползла по пологому въезду на кручу, свернула в короткий тупик и остановилась возле храмовой ограды.
Вокруг изувеченного храма редкой цепочкой молча стояли богуны. Я так и не успел зайти в храм, чтобы потолковать с кем-нибудь из них, и вот добрался наконец, только спросить мне было нечего, а им некогда было мне ответить. На их глазах рукой ими же избранного бога разрушался их город, и им сейчас было не до меня.
Странно устроен человек. Может быть, вот сейчас, именно сейчас, чудовищное оружие неистового бога ударит по храму, разнося его вдребезги, и всему придет конец, и мне тоже – герои ведь, как известно, вполне смертны, а я стоял и пялился на богунов.
Выглядели они не то чтобы странно, просто служителей культа я привык представлять себе несколько по-иному. Богуны были все как один пожилого возраста, некоторые лысоваты, но с косматыми нечесаными бородами и вполне зверскими, я бы даже сказал, профессионально зверскими рожами. Надев грубые солдатские сапоги, подпоясавшись вервием, поигрывая ритуальными кистенями, они, как я понял, во всем старались уподобиться своему небесному шефу.
Что ж, такое случается и во вполне земных заведениях – подчиненные осознанно или неосознанно копируют повадки своего начальника и в конце концов становятся даже внешне похожи на него.
Старший богун, мужик с самым здоровенным кистенем, краснорожий, в круглых очках, похожий на сплющенное отражение Льва Толстого, решившее проблему борьбы со злом противоположным оригиналу способом, выступил вперед и прогудел, обращаясь к Гизеле и не обращая на меня ни малейшего внимания:
– Явилась-таки, дщерь беспутная!
– Явилась, – дерзко ответила госпожа Арней. – И тебе здоровья, старшой богун Кистень!
– Поздно пришла, – мрачно пробурчал богун, по-прежнему не обращая на меня внимания. – Вон пращур твой неистовый как город-то крушит, пока все с грязью не смешает да в щепки не разнесет – не успокоится. Так что ступай-ка отсюда, покудова он по храму не ударил. Что думаешь, он тебя пощадит? Да тебе-то и надо было в первую очередь врезать, остальные-то при чем?
– Авось упрошу, – неуверенно сказала Гизела и направилась к распахнутым дверям храма, бросив мне через плечо: – Ты, герой любезный, побудь пока здесь, нечего тебе сейчас в храме делать, пришибет ненароком.
И я остался стоять у ограды рядом с богуном.
Грохот и треск внезапно прекратились, может быть, Аав устал, а может – беседовал с родственницей. Наверное, плетку искал, не вразумлять же непутное чадо кистенем, хотя, по-моему, стоило бы.
– Беседуют… Ты-то сам кто такой? – наконец изволил заметить меня Кистень. – Из братвы? Вроде не похоже, хотя и прикидываешься. Не богун – это точно, но и не из мужиков. Нездешний ты, парень, так что вали отсюда подобру-поздорову, нет тут твоих дел, тут все дела – наши.
– Нездешний, – согласился я. – Откуда – не скажу, потому что ты не поймешь, а дело тут у меня есть, затем и прислали.
– Покажь ксиву, – потребовал богун. – Тогда, может, и поговорим.
Мне очень не хотелось доставать свое удостоверение, по всему было видно, что богун Кистень ох как непрост, так что хитрости наших техномагов на него могут и не подействовать. Однако деваться было некуда, поэтому я достал карточку и протянул ее главе местного храма. Интересно, Кистень – это его настоящее имя?
Богун повертел удостоверение в корявых пальцах, посмотрел зачем-то на просвет, хмыкнул и наконец вернул мне.
– Понятно, – буркнул он. – Раз оттудова человека прислали, значит, и впрямь у нас беда. – Только извини, брат, чего же это они кого поносастей не нашли? Не уважают нас, что ли?
Я пожал плечами. Сказать мне было нечего. С чего это я взял, что богуны о нашей конторе ничего не знают? Неловко вышло, и выходит, прав старшой богун, не дорос у меня нос до настоящего героя.
– Рассказывай давай. – Богун извлек откуда-то кожаный кисет, клочок газеты и принялся сворачивать самокрутку. – Давай, не тяни, а то сейчас того и гляди опять начнется. Не договорятся они, нутром чую.
Не зная, что, собственно, рассказывать, я ляпнул первое, что пришло в голову:
