В конце концов неуемный Свологд скончался, отравленный кумысом, заквашенным из молока, надоенного коварными степняками в новолуние от бешеной жеребяки. Каким образом степнякам удалось подоить упомянутую скотину – так и остается загадкой для специалистов по магической истории, но, в конце концов, для описания происходящего это не имеет особенного значения. И вообще пушил бы себе Европу, помер бы по-людски, с мечом в руке, ан нет, его в степь потянуло, вот и нарвался на жеребячье молочко.
Впоследствии Свологд был всенародно избран богом славного города Свологды, где и правил хоть и посмертно, но по понятиям и с разумением. Правда, когда кто-нибудь из богунов пытался выспрашивать подробности достопамятного отравления, якобы для восстановления исторической правды, бывший князь гневался и, за неимением любимого меча, рвал несчастному глотку, а заодно и очко, оправдывая тем самым свое прозвище – Красноволк.
Таким образом, меч Красноволка попал в нечистые лапы степняков-оглюев, которые честно пытались перековать его на кривую оглюйскую саблю, а потом, отчаявшись справиться со строптивой железякой, и вовсе на орало, из чего, конечно же, ничего не получилось. Орало у степняков-оглюев заменяло стенобитные машины, всякие там баллисты, требушеты и катапульты, но и орала из меча не получилось.
В общем, меч сначала без толку висел в войлочном чертоге степного владыки Оглюй-хана, копя злость и тоскуя без теплой плоти, а потом, когда с соблюдением всех положенных почестей хана наконец зарезали, куда-то пропал.
В новые времена, после большого парада, Кирдыкюль по примеру других национальных окраин бочком-бочком, потихоньку отделился от России и зажил самостоятельной жизнью.
Однажды юные партизаны-краеведы, рыщущие по кирдыкюльским степям и взгорьям в поисках волшебной травы, называемой в народе головоломкой, случайно наткнулись на пещеру, в которой случайно и обнаружился драгоценный меч. Завернутый в пропитанные нефтью кожи, он сохранился как нельзя лучше, не утратил остроты и очень понравился краеведам. Единственное, что их смущало, так это то, что меч, по их мнению, не имел должного блеска, поверхность клинка была муаровой, словно источенной червяками. Настоящая ценность находки юным партизанам была, конечно, неизвестна, да и регулярное употребление головоломки вовсе не способствует развитию сообразительности, поэтому меч в основном использовался партизанами для кошения упомянутой травы.
По прибытии в столицу Кирдыкюля город Какой-Оглюй юные партизаны были задержаны местными органами правопорядка, осуждены и вместе с трудолюбиво собранным гербарием отправлены в соломорезку. Наказание было совершено в полном соответствии с традициями оглюев на городской площади под статуей Бешеной Жеребяки, ну а меч попал в запасники Какой-Оглюйского национального музея, где и был обнаружен человеком, которого так радушно принимал сегодня господин Гомб.
Надо сказать, гость был очень недурно образован, породист, числил среди своих предков самого Великого Оглюя и в новоиспеченном суверенном государстве отвечал за восстановление историко-магической справедливости. Поэтому он сразу определил, что попавшая ему в руки железка никак не могла быть изготовлена древними оглюями и, по всей видимости, принадлежала в прошлом одному из их могущественных врагов.
Что ж, и это было неплохо! Ведь если враг теряет свой меч, то, стало быть, он побежден, это ли не свидетельство доблести древних оглюев?
Таким образом, находка представляла немалую ценность, и выманить у хитрого оглюя драгоценный меч Свологда казалось задачей почти безнадежной. Оставалось надеяться на извечную восточную жадность, но и эта надежда была весьма призрачной – несанкционированная коррупция в демократическом Кирдыкюле преследовалась ох как жестоко. Взяткобратца, кем бы он ни был, сажали в специально изготовленный по такому случаю из вымени бешеной жеребяки кондом и вывешивали на солнышко, где он в страшных муках сначала пускал сок, а потом испускал дух.
– Здесь, как видите, у меня собрано восточное оружие. Имеются просто раритетные экземпляры, с уникальной магической историей! Вот этот изумительный ятаган, обратите внимание, был некогда изготовлен и зачарован в древнем Дамаске и, как хором утверждают наши истмаги, некогда принадлежал самому Оглюй-хану, – любезно пояснял гостю господин Гомб.
