И в самом деле, несмотря на порванную куртку и ссадину на виске, Костя в целом выглядел довольно неплохо. Это после той бойни, которую он учинил. Я выглянул из ложбинки и посмотрел на валяющихся как попало бесстрашников. Одного уложила Гизела, нескольких Гонза своими бомбами, а остальных, получается, Костя. Похоже, герои – существа далеко не безобидные, страшные даже. А на первый взгляд – просто рубаха-парень, душевный такой и душа ранимая.
Только мы с Лютой остались не у дел, да еще Левон.
Костя присел около пленника, ткнул куда-то пальцем, и тот зашевелился.
– Не вздумай бежать, – предупредил герой. – Все равно не убежишь.
– А ты все равно сдохнешь, – ответил богун-бесстрашник. – Все вы сдохнете!
– Умрем, – поправил его Костя. – Умрем, окруженные многочисленными безутешными праправнуками и прочими родственниками, оплакиваемые благодарным человечеством, и все такое. Только это будет не скоро.
– Эх, утюг бы сейчас, – мечтательно пробасил Гонза. – Или хотя бы паяльник, на худой конец. Только здесь его включить некуда, хотя есть такие паяльники, на батарейках, маловаты, правда, но ничего, если жало согнуть и поворачивать с умом, то и такой сойдет. Жаль только, захватить с собой не догадался. Ну ничего, у меня еще порох остался, эх и полетит он у нас в небо-небушко, прямо как метеорит наоборот.
И принялся копаться в рюкзаке.
– Кто ты такой? – спросил наш богун. – Где-то я тебя уже видел. Ты не из кмагов, случаем?
– Был, – неохотно сознался пленник, скашивая налитые кровью глаза вбок, туда, где Гонза деловито вставлял запал в толстую коричневую макаронину. Поймав взгляд бессмертника, браток ухмыльнулся и пояснил:
– Понимает, зараза! Эту хрень я у Димсона на заводе позаимствовал. Из ракетного движка вытащил, вот и пригодилось. Сейчас мы тебя, голубчик, запустим, эх, и полетишь ты у нас прямо на небеса по баллистической траектории, любо-дорого посмотреть! Сними с него штаны, Костян, да ручки шаловливые придержи, покуда я ускоритель вставлять буду. Не боись, я не брезгливый, даже если этот хмырь сто лет не подмывался, не сблюю.
– Как тебя зовут? – снова спросил Левон.
– Богун Трохтер, – прохрипел пленник. – Уймите своего психа!
– И зачем вы этот беспредел устроили, зачем людей побили, а, Трохтер? Отвечай!
– Так они все равно помрут, а нам душевное веселье, – недоуменно ответил богун Трохтер. – Вон как вертелись, и все равно от кары небесной никто не ушел! Потешно же! Настало наше времечко, теперь и повеселиться можно. Только вы нам весь кайф обломили. Придурки, все сдохнете, всех железным дождем побьет!
Левон между тем отобрал у меня метеорит, повертел в пальцах, потом вернул и сказал:
– Повесь-ка на пояс, а лучше на шею на гайтан. Похоже, это оберег от неупокоенного железа. А вы, – тут он показал на Костю с Гонзой, – обыщите мертвяков, может, еще такие амулеты сыщете. Пригодятся.
Костя с разочарованным Гонзой молча встали и направились к бесстрашникам. Гонза ворчал, что зазря трудился, ускоритель делал, ну ничего, вот вернемся, тогда…
– Ну, богун Трохтер, ступай, покуда браток не воротился и не взялся за тебя, – сурово молвил Левон. – Теперь ты как все, посмотрим, далеко ли уйдешь.
Пленник встал и неуверенно пошел через поле в сторону, противоположную той, куда отправились Костя с Гонзиком. Он шел не оглядываясь, потом побежал неловкой трусцой и уже почти добрался до дальнего леса, когда вдалеке что-то звонко лопнуло, раздался свист, и бесстрашник упал навзничь с черной заклепкой в груди, да так и остался лежать. Вдали с протяжным шумом что-то обрушилось. Похоже, железнодорожный мост.
– Кто? – сурово спросил Левон. – Кто это его?
– Это я, – прошептала Люта и заплакала.
Скользнуть со струн, упасть в леса,
И жизнью замереть под снегом.
Двенадцать знаков в небесах,
Ты – тоже половина неба!
По-доброму, следовало бы по-людски похоронить покойников, да только времени на это не было. Левон посмотрел на поле, склонил голову, словно попрощался, вздохнул и сказал, что если всех мертвецов хоронить, то мы до Агусия и к следующему ледоставу не доберемся, уж лучше оставить их как есть, потом, если все пройдет как надо, местные жители сами похоронят. А нет – так и хоронить будет некому. Да и могилы копать нам было нечем. В Подорожниках жители пользовались деревянными, окованными по лемеху медью лопатами, но у нас и таких не водилось. Да и ни к чему они нам были, больно здоровы, тащить замучаешься. Правда, у запасливого братка имелась в заначке саперная лопатка с лемехом из титана, добытая на Димсоновом заводе, но с одной лопаткой, даже изготовленной из стратегического материала, много не накопаешь.
