Эти примеры вполне могут выразить суть взглядов Амартии Сена, полагающего, что голод – катастрофа прежде всего политическая, которая происходит тогда, когда власти не могут предотвратить несостоятельность рынка в условиях дефицита и острой нищеты. И все же этот термин – «несостоятельность рынка» – вряд ли подходит для советского и китайского случаев: и там и там рынок был полностью уничтожен. То же справедливо и для Северной Кореи, которую голод постиг уже в 1990-х годах. В Эфиопии, где в 1984–1985 годах умерло около 1,2 миллиона человек (примерно 2,7 % населения), во всем был снова виноват марксизм, а не обвал рынка.
Голод в современную эпоху, 1770–1985[680]
Диктатура Временного военно-административного совета (иначе – «Дерг»), во главе которого встал Менгисту Хайле Мариам, началась после голода в провинции Уолло (1973–1974). «Дерг» устроил «красный террор», устранив политических противников, а потом провел губительную сельскохозяйственную коллективизацию в духе Сталина и Мао[681]. Менгисту Хайле Мариам обратил себе на пользу засуху, поразившую страну в середине 1980-х годов[682], чтобы вести борьбу с повстанческими формированиями, прежде всего такими, как Народный фронт освобождения Тыграя, Фронт освобождения Оромо и Народный фронт освобождения Эритреи. Как и власти СССР и Китая, «Дерг» стремился «преобразить общество», умышленно устроив голод в политически подозрительных регионах. Не случайно, что марксистско-ленинская Рабочая партия Эфиопии появилась в 1984 году, а Менгисту[683] стал ее генеральным секретарем[684]. Пока миллион эфиопов умирал от голода, улицы Аддис-Абебы пестрели плакатами: «Победа угнетенным массам!», «Марксизм-ленинизм – вот наш путь!» и «Временные неудачи не станут преградой для построения коммунизма!»[685]. Эти реалии часто упускали из вида сочувствующие европейцы, спеша откликнуться на беду эфиопов, – кульминацией международных усилий стал благотворительный музыкальный фестиваль
