Военным катастрофам 1914–1918 годов можно было бы посвятить целую книгу (сразу же вспоминаются Кут-эль-Амара и Галлиполи), но для наших целей хватит и сражения, с которым англичане знакомы лучше всего: битвой на Сомме. То был момент истины. Армию, созванную после объявления войны, бросили в бой на хорошо укрепленные позиции немцев. Сомму по праву помнят как одну из самых страшных трагедий в британской истории. В первый день наступления, 1 июля 1916 года, Британские экспедиционные силы потеряли 57 тысяч человек, и из них 19 тысяч – убитыми. Смысл этой цифры станет яснее, если сказать, что у немцев, занимавших оборону, погибло всего восемь тысяч бойцов. И это было лишь начало – битва на измор продлилась четыре месяца, и ее жертвами стали около 1,2 миллиона английских, французских и немецких солдат. Союзники продвинулись самое большее на семь миль (ок. 11 км).
На то, сколь ужасна была битва при Сомме, указывает и обилие порожденного ею черного юмора. Еще в 1916 году сослуживцы Зигфрида Сассуна шутили, что ездят поездом из Англии на фронт, точно с окраины в городскую контору. Год спустя кто-то из офицеров подсчитал, что при темпах продвижения, достигнутых на Сомме, на хребте Вими и в Месене, войска достигнут Рейна в 2096 году[696]. В 1969 году битва на Сомме стала мишенью для антивоенной сатиры в фильме «О, что за чудесная война!». Двадцать лет спустя телесериал «Черная гадюка идет вперед» (
И все же британские военные историки упорно защищают главнокомандующего Дугласа Хейга и его действия в наступлении на Сомме. Как уверял Джон Террейн, в 1914 году просто не было иной альтернативы, кроме отправки Британских экспедиционных сил; ничто не могло заменить наступлений на Сомме и при Пашендейле; и нет причин оспаривать «образцовое» полководческое искусство Хейга[698]. По словам Гэри Шеффилда, Сомма стала важной стадией в «процессе обучения» Британского экспедиционного корпуса, [а также оказалась] «успехом держав Антанты в войне на изнурение [и] необходимым шагом на пути к окончательной победе»[699]. А Уильям Филпотт назвал битву на Сомме «кровавой победой»[700]. Этот спор ясно показывает, насколько большую роль при оценке катастрофы играет точность. Просто критическая точка в упомянутой битве оказалась не в верхах – или, по крайней мере, не только там.
Прежде всего следует сказать, что дату, время и место наступления на Сомме определял не Хейг. Все решили французы. Затем немцы атаковали в районе Вердена, отвлекли французские силы от Соммы, и бремя, павшее на британских новобранцев, стало еще более тяжким. Хейг продумал два плана битвы: первый, получше, – прорвать немецкие позиции и снова вернуться к маневренной войне; второй, похуже, – провести не столь широкое «изнуряющее» наступление, если не удастся совершить прорыв. «Когда мы прорвем [немецкую] линию фронта, – писал Хейг, – кавалерия и подвижные войска должны быть наготове и немедленно пойти вперед, чтобы создать там плацдарм (пока к ним не подоспеет пехота)… В то же время наши конные войска должны содействовать главной ударной группе и вместе с ней расширить брешь»[701]. Главную роль в этом сценарии Хейг отводил Резервной армии под командованием генерала Хьюберта Гофа.
