Злой рок. Политика катастроф полностью

Впрочем, интересен вопрос, почему теорию Сена нельзя применить ко всем видам катастроф. Если можно избежать голода или по крайней мере смягчить его последствия, сделав правительства более подотчетными, – то есть ли причина, по которой это не работает с землетрясениями, наводнениями, природными пожарами или пандемиями? Почему избиратели могут возложить на демократические правительства ответственность за поставки доступной еды, но не за сохранение воды или воздуха чистыми от смертоносных вирусов, – или за то, чтобы люди не строили дома на линиях разломов или в поймах рек? Или, если спросить иначе, почему демократические правительства избегают одного вида бедствия (а именно – голода) успешнее других? В Великобритании представительное правление возникло раньше, чем в большинстве стран, но все же в XIX–XX веках жители Лондона периодически страдали от появлений ядовитого желтого тумана, «горохового супа», который возникал потому, что на берегах Темзы – крайне «благоприятных» для тумана – всюду жгли уголь, обогревая дома и фабрики и готовя пищу. Закон об устранении дымной помехи в Лондоне (Smoke Nuisance Abatement Act), принятый в 1853 году – вскоре после того, как Диккенс опубликовал незабываемо «туманное» начало «Холодного дома», – не помог избежать бедствия, которое случилось суровой зимой 1879–1880 годов, когда из-за температурной инверсии густой слой угольного смога (сернистый ангидрид, двуокись азота и другие частицы, возникающие при сгорании) накрыл британскую столицу на три дня и привел к смерти более двенадцати тысяч человек^[687]. Не особенно помог даже негодующий памфлет, который написал на эту тему Фрэнсис Альберт Ролло Рассел, сын бывшего премьер-министра, лорда Джона Рассела^[688]. Похожая беда пришла и в декабре 1952 года, – число жертв было сопоставимым, а еще 150 тысяч человек попали в больницы^[689]. Недавнее исследование показало, что из-за влажного воздуха и солнечного света в тумане сформировались «очень концентрированные капли серной кислоты»^[690]. Давление демократических механизмов в конце концов привело к принятию Закона о чистом воздухе (1956). Но стоит отметить, что социализм сыграл свою роль и в этом так называемом Великом смоге, поразившем Лондон за четыре года до того, как закон был принят. В те дни Национальное управление угольной промышленности – подконтрольная государству монополия, учрежденная в 1947 году, когда была национализирована угольная отрасль, – выпускало для обогрева домов необычайно грязный и коптящий дериват угля («ореховый шлак»)^[691]. Совсем недавно, в декабре 1991 года, Лондон снова окутал серьезный смог, хотя на этот раз в роли главного загрязняющего агента выступили выхлопные газы. Контрольный пост, расположенный на Бридж-плейс, в районе Виктория, оценил средний часовой выброс двуокиси азота в 423 части на миллиард, что более чем вдвое превышает уровень, рекомендованный ВОЗ^[692].

И как бы настойчиво мы ни делили катастрофы на природные и рукотворные, при их рассмотрении в более широком контексте становится ясно, что демократические институты сами по себе не являются достаточной защитой ни от одного из видов бедствий, – особенно от тех, которые подчиняются не нормальному распределению, а степенным законам.

Демократия и война

Как многие другие государственные деятели того времени, Черчилль поддался соблазну сравнить Первую мировую войну со своего рода стихийным бедствием. В книге «Мировой кризис» (1923) он писал об этом так:

Не следует полагать, будто в те дни взаимодействие народов походило на движение фигур на шахматной доске… [то были] непомерные организации сил, и активных, и скрытых, которые, подобно планетарным телам, не могли сблизиться в пространстве, не вызвав при этом сильнейшего магнитного отклика. Стоило им оказаться рядом друг с другом, как начинали вспыхивать молнии, а в определенной точке взаимное притяжение могло сорвать их с прежних орбит и вовлечь в страшное столкновение… В таких сложных и тонких связях любой резкий маневр какой бы то ни было стороны мог разорвать сдерживающие всех ограничения и ввергнет Космос в Хаос^[693].