А с началом учебного года случаи азиатского гриппа в США переросли в эпидемию. Стоило учащимся выйти с каникул, как вирус молниеносно захватил всю страну. Центр инфекционных заболеваний (так тогда назывались Центры по контролю и профилактике заболеваний, CDC) в июле учредил Подразделение по наблюдению за гриппом, куда приходили отчеты из округов, охватывающих 85 % населения, и результаты еженедельного Национального исследования состояния здоровья на репрезентативной выборке из двух тысяч человек. Кроме того, компания AT&T делилась отчетами об отсутствии на работе своих сотрудников, охватывая 60 тысяч телефонистов в тридцати шести городах. Благодаря всем этим данным мы можем представить эпидемию 1957 года более подробно, чем любую из предыдущих. Сотрудники CDC установили, что в октябре-ноябре 1957 года новый вирус заразил примерно 45 миллионов человек (ок. 25 % населения). Данные по округам показывали, что показатель пораженности составлял от 20 до 40 %. Пик заболеваемости наступил на сорок второй неделе; пик смертности от гриппа и пневмонии – тремя-четырьмя неделями позже. Самая высокая частота встречаемости (иными словами, частота инфицирования) наблюдалась у детей школьного возраста и у людей до 35–40 лет. На мужчин и женщин старше 65 лет приходилось 60 % смертей от гриппа – эта доля аномально низка. (В 1960 году она составила 80 % всех «избыточных смертей» от пневмонии и гриппа[769].)
Но почему юные американцы были столь уязвимы перед азиатским гриппом? Отчасти это объясняется тем, что они, в отличие от старших поколений, не подвергались воздействию более ранних штаммов вируса. В общем итоге с 1934 года произошли девять эпидемий гриппа A (H1N1): в 1934–1935, 1937, 1939, 1940–1941, 1943–1944, 1947, 1950, 1951 и 1953 годах. Во всех случаях это был не обычный «сезонный грипп»: вирус каждый раз претерпевал дрейф генов. И хотя в 1957–1958 годах речь шла о новом штамме, H2N2, возможно у пожилых американцев еще был какой-то остаточный иммунитет[770]. Вот что по этому поводу заметил один авторитетный источник:
Если не считать лиц старше 70 лет, то население столкнулось с вирусом, с которым прежде не было знакомо, и оказалось, что этот вирус смертоносен и сам по себе – даже без сопутствующих бактериальных агентов…
Реакция связывания комплемента позволила быстро определить, что перед нами вирус гриппа А. Впрочем, тесты на определение гемагглютинина (HA), поверхностного антигена вируса, показали, что он не похож ни на один из тех, какие были обнаружены у людей прежде. Так же все обстояло и с другим антигеном, нейраминидазой (NA). Окончательный подтип азиатского вируса позже обозначили как H2N2[771].
Но столь неожиданно высокую восприимчивость молодых американцев к вирусу 1957 года можно объяснить и иначе. В четвертой главе мы говорили о том, что охват и распространенность любой заразной болезни зависят от свойств самого патогена и от структуры атакованной им социальной сети[772]. Можно с уверенностью сказать, что в 1957 году разгоралась заря эпохи американских тинейджеров. Первым детям беби-бума, родившимся после Второй мировой войны, в 1958-м исполнялось тринадцать. На их долю выпало такое экономическое благополучие, какого никогда не видели в юности их родители. Но и социальная жизнь их поколения тоже была совершенно новой, и ей завидовал весь мир, что прекрасно показал Голливуд, выпустив лавину фильмов о похождениях подростков. Впрочем, пленительный вихрь выпускных балов, вечеринок и игр в труса имел и темную сторону. Как отмечал один из историков CDС, для подростков в то время был характерен «самый высокий уровень взаимодействий среди всех слоев населения, который намного превосходил число контактов, типичное для домохозяйки, детей-дошкольников или для ее работающего мужа»[773].
