– Он здесь вообще ни с кем не общается, – сказал молодой человек. – Всё сидит в своем вагончике за ноутбуком. Время от времени к нему приезжают какие-то странные люди. Там, в кабаке, говорили, что он был адвокатом, а сейчас работает в забегаловке, где торгуют картофелем фри. Да, всякое случается в жизни.
Боденштайн пропустил последнее не по возрасту умное замечание.
– А что это за люди, которые к нему приезжают? Мужчины, женщины?
– И те и другие. Я слышал, он помогает тем, у кого возникают проблемы с властями. Так сказать, собственный адвокат в кемпинге.
Остальные молодые люди засмеялись.
Племянник владельца вагончика вызвался быть понятым при обыске в вагончике, который Крёгер уже открыл без каких-либо проблем.
– Что я должен делать? – спросил он с любопытством, пробираясь через сухой кустарник.
– Ничего. Только стоять у двери и наблюдать, – ответил Боденштайн, когда они шли через палатку-тамбур. – Можно войти?
– Только ничего не трогай, – предостерег его Крёгер, который уже надел комбинезон, резиновые перчатки и бахилы. Внутри вагончика стоял спертый запах, но было чисто и убрано. Крёгер открыл шкафы.
– Одежда, кастрюли, книги – все здесь, – комментировал он. – Постель убрана. Ноутбука я пока не вижу.
Он порылся в ящиках и из-под стопки нижнего белья извлек смятую фотографию.
– Педофил, уличенный однажды, – вечный педофил. – Он брезгливо протянул Боденштайну фотографию, на которой была изображена миловидная светловолосая девочка лет пяти-шести.
– Это его дочь, – сказал Боденштайн. – Ей сейчас лет четырнадцать. Однако он не имеет права видеться ни с ней, ни со своим сыном.
– Понятно. – Крёгер продолжил обыск, но на первый взгляд не обнаружил ничего подозрительного или компрометирующего.
– Я позвоню своим парням, – сказал он. – Мы должны здесь все основательно проверить. Кай прислал тебе постановление на обыск?
– Не знаю. – Боденштайн вынул из кармана брюк смартфон. – Как мне посмотреть?
Крёгер взял у него телефон.
– Почему у тебя нет кода блокировки? – спросил он с укором в голосе. – Если ты потеряешь телефон, то с него сможет звонить кто угодно.
– Я все время забываю код, – ответил Боденштайн. – Каждый раз возникают проблемы, если я трижды набираю неверные цифры.
Крёгер покачал головой и усмехнулся. Он нажал на символ «письма», рядом с которым стояла «1», что означало поступление нового сообщения.
– Вот сообщение от Кая. Смотри, ты должен прокрутить текст вниз и там найдешь линк на PDF.
– Сделай это сам, – попросил Боденштайн своего коллегу и протянул руку, чтобы взять его телефон. – Я позвоню Пие.
Кристиан Крёгер вздохнул.
– Подожди, я перешлю мейл себе, тогда ты сможешь сразу позвонить. Слушай, Оливер, я думаю, тебе надо срочно пройти базовый курс по обращению с современными средствами связи.
В глубине души Боденштайн с ним согласился. Он как-то отстал в этой сфере с тех пор, как Лоренц перестал жить дома. Но, может быть, ему сумеет помочь его восьмилетний племянник, и ему не придется каждый раз просить помощи у кого-либо еще.
Крёгер протянул ему телефон, и он набрал номер Пии, но в этот самый момент раздался звонок. Инка! Что ей может быть нужно воскресным утром?
– Привет, Оливер, – сказала она. – Скажи-ка, ты еще помнишь о Розали?
– О Розали? – Боденштайн наморщил лоб. Может быть, он что-то пропустил или забыл? – Что с ней?
– У нее сегодня в двенадцать часов конкурс поваров в «Рэдиссон Блю», – напомнила ему Инка. – Козимы сейчас нет, и мы ей твердо обещали прийти.
Проклятье! Этот конкурс поваров совершенно вылетел у него из головы! Он в самом деле клятвенно заверял свою дочь, что обязательно будет – в конце концов, даже само участие в конкурсе было уже очень почетно. Шанс, что она с пониманием отнесется к его отсутствию по причине служебной занятости, был равен нулю, и его невестка Мари-Луиза не простит ему этого никогда.
– Который сейчас час? – спросил он.
– Без двадцати одиннадцать.
– Я действительно об этом забыл, – подтвердил Боденштайн. – Но я, конечно, приду. Спасибо, что напомнила.
– Не за что. Тогда давай встретимся лучше всего без четверти двенадцать у гостиницы, хорошо?
– Договорились. До встречи. – Он выключил телефон и довольно вульгарно выругался, чего себе обычно никогда не позволял. В ответ на это он получил осуждающий взгляд Кристиана Крёгера.
– Я должен уехать. По семейным делам. Пусть Пия мне позвонит, если что.
