От полного изнеможения она все же уснула, несмотря на неудобную позу. В помещении было совершенно темно, и лишь несколько узких полосок света, пробивающихся через опущенные жалюзи, свидетельствовали о том, что уже наступил день. Сколько же она спала? Надежда, что ночные события были всего лишь сном, улетучилась, как только она ощутила кабельные стяжки, которые больно врезались ей в запястья. Клейкая лента, которой был заклеен рот и которая несколько раз была намотана вокруг ее головы, сидела плотно и неприятно тянула за волосы при каждом движении головой. Но это было самой маленькой неприятностью. Ее приковали к стулу, который стоял посредине процедурного кабинета. Лодыжки были привязаны к ножкам стула, а отведенные назад кисти рук – к его спинке. Вокруг ее талии был туго затянут пластиковый ремень, зафиксированный на стуле. Единственным, чем она могла шевелить, была голова. И хотя ее положение было более чем ужасным, она, по крайней мере, осталась жива. При этом ее не избили и не изнасиловали. Если бы не эта жажда и не переполненный мочевой пузырь!
На письменном столе зазвонил телефон. После третьего гудка звонки прекратились, и раздался ее собственный голос. «
Автоответчик запищал, но никто ничего не говорил. Единственное, что она слышала, был хриплый звук дыхания, скорее пыхтение.
При звуке этого голоса она вздрогнула, прежде чем поняла, что говорил автоответчик.
Звонивший злорадно засмеялся, и Леония закрыла глаза.
И опять этот отвратительный смех.
