– По-моему, это рододендрон, – объяснила я. – В общем, всё понятно. Венок положил человек, плохо разбирающийся в цветах. Может, мужчина, который понятия об этом не имеет.
Мы с Оливером переглянулись.
– Мистер Хайд? – спросили мы в один голос.
Это могло стать ещё одной зацепкой. Я отметила всё, что рассказала Элени, но ничто не указывало на конкретного преступника. Человека, связанного с театром. Круг не сужался.
Мне захотелось вновь побывать на представлении. Попытаться понять, что задумали леди Афина и её муж. Но запрет выходить из дома по вечерам никто не отменял, и неизвестно было, когда у меня могла бы появиться такая возможность.
В четверг за завтраком, листая папину утреннюю газету, я наткнулась на заголовок:
Специальное дневное представление ясновидящей леди Афины с мистическими действами для мэра!
Завтра днём в 16:00 Греческий театр в Хэвишеме предлагает вниманию зрителей исключительный дневной спектакль, на котором будет присутствовать мэр города Мордона и другие важные гости. Леди Афина, необычайно талантливый медиум, снискавшая огромную популярность среди зрителей, предсказывает судьбу. Спектакли идут с аншлагом уже несколько недель. Владелец театра Георгиос Анастос приглашает: «На впечатляющее зрелище стоит посмотреть!»
Я чуть не поперхнулась овсянкой. Вот он, счастливый шанс!
– Оливер! Папа! – позвала я. Схватив газету, я помчалась по коридору. – Скелет, ищи их!
Следуя за Скелетом, я нашла их за подготовкой гроба.
– Ты это видел? – спросила я, размахивая газетой.
Отец взглянул на меня поверх очков.
– Да. Читаю каждое утро.
Я сердито посмотрела на него. Нашёл время шутить.
– Я про статью, – уточнила я и постучала пальцем по странице. – Здесь пишут, что завтра днём, в четыре часа, будет выступление леди Афины!
Оливер высунул голову из-за верстака с гвоздём в зубах. Скелет побежал обнюхивать гроб, наверное, вспомнив время, когда я наполнила такой же яблоками.
– Что?
Папа смотрел то на меня, то на Оливера.
– Я пропустил что-то важное?
– Ты разрешил мне заниматься расследованием, если я к ночи буду дома. Значит, на это представление мы можем пойти? Пожалуйста, папа, разреши!
Я умоляюще стиснула руки.
Он похлопал по карманам и достал тонкий кожаный ежедневник.
– Завтра у нас похороны, – сообщил он. – Но если управимся… – Он посмотрел на потолок. – Тогда идите. Только маме не говорите. Она считает, что это отвратительно.
– Ура!
Я станцевала победный танец с газетой. Оливер усмехнулся, а папа только покачал головой. У него был такой вид, словно он спрашивал: «Что ещё задумала эта чертовка?»
– Разве билеты не распроданы? – спросил отец, откладывая ежедневник и беря в руки полировочное сукно. – И не знаю, смогу ли я выделить на них деньги?
– У меня свои связи, – с улыбкой ответила я.
На следующий день Оливер, Скелет и я стояли перед Греческим театром.
Чуть поодаль, потому что у входа роилась толпа.
Подойдя ближе, я с ужасом поняла, что среди собравшихся немало журналистов с блокнотами и камерой на треноге. С ещё большим ужасом нескольких из них я узнала с тех времён, когда отца арестовали по подозрению в убийстве.
Кроме того, в толпе зрителей тоже нашлись знакомые. Мистер Кэмпбелл и Чжен что-то бурно обсуждали с дамой, когда-то жаловавшейся, что в темноте никто не увидит её платья – на этот раз ещё более роскошного, из зелёного бархата. На женщинах были великолепные шляпки с лентами и перьями, и даже с чучелом птички. Тут я даже поморщилась, проходя мимо, однако, должна заметить, сине-зелёное роскошное одеяние затмило всё.
Мы подошли к колонне, и я уцепилась за неё изо всех сил, а Оливер прислонился.
– Популярность леди Афины растёт день ото дня, – устало отметил он.
Скелет взвизгнул и свернулся калачиком у наших ног.
Я поднялась на каменную ступеньку за колонной и, к удивлению, увидела сердитого актёра – кажется, Теренса, – стоявшего в дверях и окружённого журналистами.
– …Сам мэр посетит театр, для нас это большая честь, – говорил он. – Однако лучше бы его милость почтил своим присутствием один из наших чудесных спектаклей.
Послышался шёпот споров. Один из репортёров поднял руку.
– Мистер Клирвотер, я Темпест Смит из еженедельника «Глашатай».
Я вспомнила его по напомаженным, зачёсанным назад волосам и льстивому выражению лица, когда он явился, чтобы написать об аресте отца.
– Что вы думаете о необычайном успехе леди Афины?
Теренс сник.
– Откровенно говоря, сэр, я считаю, что таким новомодным представлениям место скорее в мюзик-холле, а не в серьёзном театре.
Послышался отчётливый скрип карандашей по бумаге. Видимо, репортёры почуяли пикантную сплетню.
Я взглянула на Оливера, а он вопросительно поднял брови.
– Это же нелепо, честно говоря, – продолжил Теренс. – Многие актёры годами оттачивают мастерство, служа настоящему искусству, формируя дух театра. – Он раздражённо фыркнул. – А эти люди, в сущности, шарлатаны.
В этот момент двери театра распахнулись, и на пороге появился мистер Анастос. Он подошёл к Теренсу.
