– Теренс, – заметил он. – По-моему, тебе лучше вернуться в театр.
Темпест Смит снова поднял руку.
– Разве сбывшиеся предсказания леди Афины не говорят сами за себя?
– Говорят – о мошенничестве и надувательстве! – воскликнул Теренс, и Скелет вздрогнул. – Спасём театр от шарлатанов!
Мистер Анастос похлопал его по плечу.
– Теренс! – воззвал он предупреждающим тоном.
Теренс, наконец, понял, кто с ним говорит, и медленно повернулся.
– Прости, Георгиос.
Директор показал на вход, Теренс кивнул и зашёл в помещение.
Я заметила озабоченные лица Нико и Элени, подглядывавших в стеклянные двери.
Их отец откашлялся.
– Добро пожаловать в Греческий театр! Не обращайте внимания на моего друга. – Директор махнул рукой в сторону Теренса. – Он устал и неважно себя чувствует.
– Мистер Анастос, – вмешался Темпест Смит, – что вы скажете о представлении?
– О-о, для нас большая честь приветствовать неповторимую, удивительную леди Афину в нашем театре. Я вам так скажу: она творит чудеса. А сегодня мы имеем честь видеть в театре самого мэра. Я расскажу вам вкратце об истории здания…
Тут кто-то осторожно похлопал меня по плечу. Я вздрогнула и поняла, что Нико каким-то чудом вышел из театра и стоит рядом. Наверное, он нас заметил.
– Идите за мной, – шепнул он, кивая на дверь.
Я улыбнулась, и мы вчетвером вошли в фойе. Скелет принялся обнюхивать билетную кассу. Элени сидела рядом с Теренсом, обхватившим руками голову.
– Простите, – бормотал он едва слышно. – Мне кажется, ужаснее быть не может. – Он поднял голову. – Театр – это актёры, согласны?
– Ты же знаешь, что согласна, – сочувственно ответила она. – Я не поклонница леди Афины.
Он взглянул на неё сияющими глазами.
– Однажды, мисс Анастос, вы напишете величайшую пьесу нашего времени. Я чувствую. Вы видите правду. Это вам поможет.
Элени зарделась румянцем.
– А ты в ней сыграешь главную роль, – помечтала она. – Если папа не выгонит тебя из театра.
Теренс вздохнул.
– Я с ним поговорю.
Вошедший в фойе Георгиос Анастос всем своим видом говорил: «Я не сержусь, но разочарован». Такой взгляд отточен многими отцами.
– Теренс, на минутку.
Теренс, сконфуженно улыбнувшись, глубоко вдохнул и отправился вслед за директором.
Теперь нас ничто не отвлекало, и я помахала Элени в знак приветствия. Скелет поднял голову и лизнул ей руки, отчего она захихикала.
– Всем привет.
Нико выдохнул и прикусил губу.
– Теренс вставляет палки в колёса.
Элени посмотрела на брата.
– Он вспыльчивый, но очень хороший. Беспокоится о репутации театра, только и всего.
– Мы все беспокоимся, – возразил Нико, потирая виски под тёмными вихрами.
– Иногда я сомневаюсь, – огрызнулась Элени.
Она взбила кудряшки.
– Кстати, что привело вас сегодня? – спросила она нас с Оливером. – Опять расследование?
– Мы увидели заголовок в газете об особенном спектакле, – объяснила я. – Папа согласился отпустить меня, потому что представление днём.
Оливер снял кепку и выжал её, будто тряпку.
– Мы хотели попросить, нельзя ли посмотреть спектакль из вашей ложи.
– Ой, да без вопросов, – ответил Нико.
Я улыбнулась ему, и он погладил Скелета по голове.
Элени неловко заёрзала в кресле.
– Поверить не могу, что мэр решил посетить именно представление леди Афины.
– Извини, – перебил Нико. – Лучшей рекламы не найти, ты прекрасно знаешь. Видишь, сколько народу пришло.
Он показал на двери, за которыми слышался оживлённый разговор.
Элени пренебрежительно отмахнулась.
– А зрители увидят всё ту же чепуху.
– Ну не знаю, – ответил Нико. – Она уверяла, что это будет незабываемое представление. Пойдёмте, я попрошу Арчи проводить вас в ложу…
Снаружи красовался ясный день, в театре же, казалось, опустилась ночь.
Тёплое янтарное мерцание софитов освещало зал, но по углам таились тени, где мог спрятаться кто угодно. Хотя духов я по-прежнему не слышала.
Мы вновь оказались в принадлежавшей семье Анастос ложе, с теми же самыми красными бархатными креслами и чудесным видом на сцену.
– Может, принести вам что-нибудь из буфета, мисс? – спросил Арчи.
Он уже прихватил из кухни косточку для пса, счастливо чавкавшего на плюшевом ковре.
– Нет, спасибо, Арчи, – ответила я, даже не представляя, что можно попросить.
Какие-нибудь необычные яства? Но на это у меня нет денег.
– Ну ладно. Надеемся, вам понравится… – Он замолчал и уставился вперёд, словно читая по бумажке роль, – это чудесное дневное представление в присутствии особенного гостя, его милости лорда-мэра.
Потом усмехнулся, довольный собой, и, поклонившись, вышел из крохотной комнатки.
– Просто не верится, что ты опять меня уговорила, – с усмешкой покосился на меня Оливер.
– Помолчал бы, – сказала я. – Может, как раз сегодня всё выяснится для решения дела, сам понимаешь.
Вскоре в зал хлынула толпа возбуждённых зрителей и репортёров. Сверху зрелище напоминало море дорогих платьев и шляп.
Каждый хотел предстать перед мэром и изысканным обществом в наилучшем виде.
Наконец все расселись по местам, и громкий голос провозгласил:
– Приветствуем его милость, лорда-мэра!
Публика встала. Я выгнула шею, старательно разглядывая направлявшегося к своему месту мэра.
