– Как всегда, готовлю напиток, – ответил Выпивала, не отрывая взгляд от бутылки.
Сиа внимательно всмотрелась в содержимое. На поверхности жидкости плавала кожура лимона.
– Когда впервые оказалась здесь, то подумала, насколько должна быть ужасна жизнь, чтобы выплакать столько слез. А теперь я, кажется, начала понимать, – сказала Сиа, наблюдая за тем, как Выпивала кладет в бутылку ложку сахара.
– Но мы же плачем не только когда нам плохо. Иногда и от счастья. Об этом тоже не стоит забывать. Цена напитка сильно меняется в зависимости от этого, – усмехнулся он.
– Наверное, слезы счастья стоят дороже, – пожала плечами Сиа.
– Ошибаешься. Чтобы получился отменный вкус, напиток должен содержать весь спектр эмоций и чувств. Слезы грусти – кислые, слезы гнева – соленые. А те, что мы проливаем от радости, имеют сладковатый привкус.
После этих слов хозяин, закручивая пробку, продолжил:
– Самый лучший напиток состоит из разных слез. Без печали и злости мы не сможем ощутить счастье.
Наблюдая за движением пробки, Сиа почувствовала, что у нее кружится голова.
– Когда какой-то эмоции не хватает, приходится компенсировать чем-то. Вместо кислого вкуса грусти я добавляю лимон, вместо злости – соль, а вместо радости – сахар.
Наконец, Выпивала закрутил пробку. Сиа молча рассматривала напиток, к которому добавили сахар и корки лимона. Хозяин винокурни поставил бутыль на полку в ряд к остальным тарам. Затем, напевая себе что-то под нос, взял одну из них вместе с бокалом. Его тихая песня эхом ударялась о стены окружающего их узкого помещения.
– Почему я такая эгоистичная? – заговорила Сиа. – Он всегда мне помогал, а я бросила его в самый тяжелый момент, и все ради себя.
Выпивала перестал напевать и налил вино в бокал.
– Не знаю, что будет с Джудом. Не знаю, выживет ли он. Я переживаю за него, но предоставьте мне шанс все переиграть – все равно выберу себя, – тихо бормотала она. – Я ужасный человек.
Закончив изливать душу, Сиа посмотрела на Выпивалу, который опустошил бокал с вином и, причмокивая, наслаждался послевкусием. Заметив взгляд девушки, он пожал плечами и невозмутимо продолжил:
– Не знаю, что тут удивительного. Для каждого главное в жизни – это он сам. Быть эгоистом естественно.
– Но я поступила неправильно. Разве можно без зазрения совести лгать и оставаться в стороне от последствий?
Собственное лицемерие мучало ее.
«Хартс тогда сразу понял, что я ему солгала».
Внезапно ей пришла в голову мысль, что она всю жизнь носила маску, утверждая, что с готовностью пожертвует собой ради других.
– Да ладно тебе расстраиваться, – невозмутимо заговорил Выпивала, будто переживания Сиа ничего не значили. – Уже одни твои сожаления говорят о том, что ты не такой уж плохой человек. Это доказывает, что ты хочешь стать лучше, лучше для других. Ценишь жизнь другого человека.
От выпитого алкоголя хозяин винокурни задремал. Глядя на него, Сиа задумалась над услышанным. Угрызения совести и беспокойства стали понемногу отступать. Но в голове все еще крутились разные мысли.
Сидя в тесной темной комнате, Сиа тревожилась за судьбу Джуда. Тишину нарушало лишь размеренное тиканье часов. Подняв голову, девушка увидела луч света, проникающий сквозь крошечное окно, напоминающее скорее рамку для фотографий. Заинтересовавшись происходящим снаружи, она поднялась с места и вышла из комнаты.
Еще одно утро. Тихое, безмятежное свежее утро в уснувшем ресторане. Сиа, прищурившись, шла под согревающими лучами солнца. Ей хотелось отыскать Джуда. Но куда идти, она не знала. Внезапно на белоснежном небосводе появилась черная точка, которая, приближаясь, увеличивалась в размере.
Знакомый силуэт. Сиа тяжело вздохнула. Но что-то в его облике изменилось. Хартс беспоря‐ дочно взмахивал крыльями, будто вот-вот упадет. Сиа проводила его взглядом. Он упал на самую высокую точку ресторана. Недолго раздумывая, девушка направилась туда.
Поднявшись по извилистой изумрудной лестнице, Сиа зашла в роскошный дворец. Внутри ее ждала очередная вереница ступеней. На самой вершине она увидела освещенный люстрами коридор. Долго искать Хартса не пришлось. Возле двери слева остались кровавые следы.
Сиа постаралась собраться с силами, чтобы встретиться глазами с тем, кто находился за дверью. Открыв ее, она проследила за следами. В тот же миг девушка застыла в оцепенении. От ужасающего зрелища, которое открылось ее глазам, закружилась голова. На мраморной веранде, за белоснежной занавеской, истекал кровью юноша, тело которого покрывали изодранные в клочья перья. Два громадных, тяжелых крыла с каждым вдохом и движением сильнее придавливали его к полу. Судя по всему, он был в сознании. Из-за покрывавших все тело черных перьев лица юноши видно не было. Кровь отпечаталась на обуви. Сиа медленно подошла к нему, от увиденного ей стало не по себе. Хартс почувствовал чье-то присутствие.
– Луи, – сказал он привычным невозмути‐ мым голосом, будто ничего не произошло.
