Злые духи полностью

– Теперь вы должны ехать завтра в город, и когда придет Ремин, подтвердить то, что вы здесь написали, и сказать, что вы будете его женой.

– Никогда! – вдруг сказала Варя, поднимаясь с места.

Леонид с удивлением взглянул на нее.

– Отдайте мне письмо, – так же твердо сказала Варя, делая движение, чтобы вырвать у него письмо, но он быстро отошел и спрятал его в карман.

– Отдайте мне!.. – начала было Варя, но Леонид взял ее за голову и почти на ее губах прошептал смеясь:

– Ну, я хочу, я хочу, и ты это сделаешь. Я приеду к тебе, туда, вечером. Жди меня.

Губы его прижались к ее губам крепко, так крепко, что когда он ушел, она почувствовала, что ей больно.

Трапезонов приехал в этот день к обеду очень недовольный.

– Право, Клавдия ошалела, – заговорил он сердито. – Я даю ей телеграмму, что мне некогда смотреть за полковничьими конюшнями, а она полковника не пускает. На что ей полковник в Крыму – мало ей татарских проводников, а у него вчера чуть конюхи, напившись, пожара не наделали, а сегодня звонят по телефону, что завтра надо за овес платить! Я хочу попросить у вас, Леонид Денисович, вашего лакея свезти им деньги.

– Я еду в город и отвезу сам, если вы мне доверяете, конечно.

– Да тут всего сто рублей.

Леонид засмеялся.

– А больше вы бы мне не доверили?

Трапезонов искоса посмотрел на него.

Леонид, лениво закинув руки под голову и медленно покачиваясь в гамаке, спросил:

– А сколько бы вы мне доверили без расписки?

– С глазу на глаз?

– Ну хоть с глазу на глаз.

– Гм! Рублей триста.

Леонид удивленно взглянул на него.

– Так мало?

– Ну уж пятьсот ради моего уважения к вам – пусть уж…

– Да вы, кажется, уверены, что я бы их взял себе?

Леонид совсем заинтересовался и даже сел в гамаке.

– Пришла бы фантазия, и взяли бы, из озорства взяли бы, – ответил Трапезонов. – Да вы не обижайтесь, Леонид Денисович. Вон видел же я, как вы вашу сестрицу не остерегали, когда она у меня старинные вещи покупала. Или помните, как вы научили меня Архипова, антиквара, обставить, чтобы он складень-то мне продал.

Трапезонов опустился на скамейку и, обмахиваясь платком, прибавил:

– Озорства много в вас.

Леонид, улыбаясь, смотрел на него.

Трапезонов помолчал с минуту и потом, глядя через решетку на пыльное шоссе, снова заговорил:

– Если бы вы захотели за аферы взяться, вы бы миллионы сделали.

– Это очень увлекательно – вы правы.

– А отчего вам не попробовать?

Трапезонов пристально взглянул на Леонида.

– Я об этом никогда не думал.

– А вы подумайте.

– Да вы, кажется, хотите мне предложить миллионную аферу?

– А отчего бы и нет?

Леонид насмешливо улыбнулся.

– Анисим Андреевич, вы, кажется, к моим деньгам подбираетесь.

– А вот и нет! – вдруг взволнованно заговорил Трапезонов. – Деньги будут мои, а нужен мне человек… Человек с такой головой, как ваша, такой же умный, ловкий и бессовестный.

– Merci, Анисим Андреевич, – улыбнулся Леонид.

– Э, да не сердитесь… Это дело огромное, многомиллионное. Промыслы… Но надо целое инородческое племя обставить, и вы один такое дело можете… Здесь, в сферах-то, вас с вашим именем и званием не заподозрят, вы это дело под флагом научной экспедиции или миссионерства, что ли, обделаете. Вы все учреждения обернете кругом пальца… Только вы!

Трапезонов говорил нервно, не смотря на Леонида.

– А вы не боитесь, что я вас самого надую.

– Свяжу условиями, контрактами… Да и зачем вам надувать меня – все равно львиная доля будет ваша.

– А так, из озорства. В самый неподходящий момент пойду да все в «сферах»-то и объясню.

Трапезонов молча пытливо взглянул на него.

– Значит, и миллионов не надо?

– Если на них терять столько времени, то не надо. На что они мне?

– Миллионов-то не надо? – спросил удивленно Трапезонов.

– Ах, Анисим Андреевич, как жаль, что вы меня, оказывается, не понимаете, а я по началу нашего разговора думал, что наконец-то нашелся такой!

Вот есть еще одна женщина, которая меня знает с детства и сначала понимала, а теперь считает чуть не за злодея. Вам вашу наблюдательность миллионы испортили, а ей сантиментальность. Ну, давайте ваши сто рублей, мне в город пора.

– Нет, вы уж лучше расписочку…

– Не дам.

– Ну бог с вами, только там возьмите расписку, когда отдадите.

– А кому отдать-то?

– Василию Моисеенко, – отвечал Трапезонов.

Было около девяти часов вечера, когда Леонид подъехал к конюшне Стронича.

Конюшня была ярко освещена, но конюха́ и кучера́ были в трактире, как сообщил Леониду мальчишка, которого он с трудом добудился.

– А где тут у вас Василий Моисеенко? – спросил Леонид.

– Василий Савельевич у себя на квартире.

– Это далеко?

– Нет, тут во дворе.

– Ну беги.

Мальчишка скрылся, а Леонид медленно ходил от стойла к стойлу, иногда взглядывая на часы и решив, если Моисеенко не придет через десять минут, опустить сто рублей в первую церковную кружку, чтобы подразнить Трапезонова.

Но десяти минут еще не прошло, как явившийся, запыхавшись, мальчишка заявил: «Пришли-с, в конторе».

Леонид вошел в маленькую комнату, освещенную лампой под зеленым абажуром.

После яркого освещения Леонид не разглядел стоящего спиной к свету Моисеенко.