Опасалась она не зря. Дежурный долго вилял и отнекивался. На её слова о том, что она невеста Андрея Яковенко, что они подали заявление и готовятся к свадьбе, дежурный, ухмыльнувшись, заметил:
– Милая девушка, бывали случаи, когда женихи сбегали прямо от алтаря.
– Вашей бесчувственности можно поставить памятник в кунсткамере, – сухо проговорила Анна и заявила: – Я останусь здесь, пока вы не примете у меня заявление.
– Слушайте, гражданка, как вас там!
– Анна Витальевна Суздальцева, – напомнила она, не отрывая взгляда от его лица.
– Хорошо, Анна Витальевна! – Дежурный постучал карандашом по столу. – У вашего жениха, как там его…
– Андрей Юрьевич Яковенко.
– Так вот, у него есть более близкие родственники, чем вы?
– Кто же может быть ближе, чем жена, – сказала Анна.
– Вы, гражданка Суздальцева, пока Андрею Юрьевичу никакая не жена! И будете ли ею – неизвестно! – повысил голос дежурный.
– У него есть родная сестра, – проговорила Анна.
– Так вот пусть она и придёт.
– Она не может, – упавшим голосом ответила Анна.
– Это ещё почему? – изобразил удивление на лице дежурный.
– Валентина Юрьевна в больнице.
– Вот выздоровеет и придёт. Я думаю, что время терпит. – Анне показалось, что дежурный испытал облегчение от предвкушения, что ему вот-вот удастся спровадить её.
– А я думаю, что не терпит! – повысила голос Анна. – Либо вы принимаете у меня заявление, либо отведите меня к вашему начальству, либо я прямо от вас еду в прокуратуру! У сестры Андрея, к вашему сведению, от переживаний случился выкидыш!
– Вот только не надо подробностей! – замахал на неё дежурный.
В конце концов заявление у неё было принято.
Когда Анна вышла из отделения полиции, то поспешила опуститься на скамейку у крыльца. Ноги её не держали. Анна не помнила, сколько именно времени она просидела не двигаясь и, как ей казалось, даже не дыша. Очнувшись, она поняла, что добраться до дома в таком состоянии ей будет проблематично. «Такси», – подумала она. Но позвонила почему-то Даниле Богуславскому, и когда он отозвался, попросила, еле шевеля губами:
– Даня, отвези меня, пожалуйста, домой.
– Ты где? – встревожился он.
– Возле нашего районного отделения полиции.
– Сейчас буду, – сказал он и действительно приехал очень быстро. Опёршись на его руку, Анна с трудом добралась до машины; Данила почти что донёс её.
– Может, в больницу? – спросил он встревоженно.
– Нет, нет, домой.
– Домой так домой, – вздохнул он.
Выбраться самой из машины у Анны не получилось, Данила донёс её до квартиры на руках, взял у неё ключи, открыл дверь и, не слушая больше её возражений, вызвал «Скорую».
Пока врачи колдовали над Анной, Данила сидел на кухне. Через некоторое время на кухню заглянул фельдшер и поманил его пальцем.
Богуславский подошёл:
– Что с ней, доктор?
Фельдшер посмотрел на него укоризненно и сказал:
– Не могу быть уверенным на сто процентов, но на девяносто всё-таки предполагаю, что ваша девушка беременна, молодой человек.
– Беременна? – задохнулся Данила.
– А то вы не знаете, – проворчал фельдшер, – что от того, чем вы занимаетесь, дети заводятся.
– Да, да, простите, – пролепетал Данила.
– Купите вот эти лекарства, – фельдшер сунул ему в руки рецепт, – и никаких стрессов, – предупредил он. – Поняли?
– Понял, – уныло проговорил Данила.
– Вы что, ребёнка не хотите? – спросил врач подозрительно.
– Хочу, – заверил его Данила, – очень хочу.
– Тогда соблюдайте всё, что вам сказано.
– Я постараюсь, доктор.
Когда Данила вернулся из аптеки, Анна сидела на кухне с чашкой чая.
– Тебе, наверное, нельзя вставать, – встревожился он.
– После уколов мне стало лучше.
– Аня, ты беременна, – то ли спросил, то ли констатировал Данила.
– Да. Только, пожалуйста, никому пока не говори об этом.
– Не скажу, – пообещал он.
– Данила, ты иди, – попросила Анна, – мне хочется спать.
– Хорошо, только давай я сначала уложу тебя в постель.
– Не надо. Я сама справлюсь. То была минутная слабость.
– На минутную слабость не похоже, – пробормотал он.
Анна ничего не ответила, но посмотрела на него так выразительно, что он сдался:
– Ладно, ладно, я уйду, раз ты так этого хочешь. Но вечером я тебе позвоню. Можно?
– Да, конечно, – разрешила она.
Вечером, как и договаривались, Данила позвонил ей. Разговор их был коротким. Анна сказала, что чувствует она себя хорошо. Богуславский пожелал ей спокойной ночи и отключился.
Хотя как она могла чувствовать себя хорошо, когда от пропавшего Андрея так и не было ни слуху ни духу? Полиция тоже молчала.
Хорошо было только то, что физическое здоровье Анны больше не подводило её. Лишь душа стонала, и сердце сжималось от боли и дурных предчувствий.
На следующий день Данила звонил Анне утром и вечером, через день только утром. Все три раза они обменялись не более чем десятком слов. Да и о чём им было говорить в сложившейся ситуации.
Зато Филипповне Анна звонила несколько раз на дню, чем, вероятно, стала раздражать старуху. В последний раз она ответила резко:
– Не надо мне без конца звонить! Если что-то изменится, я вам сама позвоню.
– Можно мне тогда подъехать? – робко спросила Анна.
