Лера, уже открывшая было рот для того, чтобы произнести такое до боли знакомое имя, поперхнулась. Всё её тело накрыло той самой обжигающей волной, наполненной голой яростью и стальной волей, которая накрыла Леру в последний миг её нормальной жизни. Только сейчас эта волна была куда слабее и прокатившись по всему её телу, от пят до самых глаз, быстро, не оставляя следов, отхлынула. Всё это длилось не дольше мгновения, однако и этого хватило для того, чтобы онемевшие для самой Леры губы и язык произнесли:
– Кира. – растерянная и к удивлению обессиленная девушка прислонилась к стене. «Нет… Нет, нет, нет, слишком больно. Не думай об этом сейчас». Однако, не смотря на нежелание углубляться во всё это, Лера всё же отметила про себя помокревшую спину и дрожащие колени.
– Меня зовут Нара, а вот этих двух глистов – Майя и Рут. – И только в этот момент Лера обратила внимание на двух других её сокамерников, чьи тени она видела на стене немного ранее. К её удивлению, перед ней стояли совсем ещё дети и нельзя было не оценить мрачную шутку Нары, сравнившего их с глистами. Они были совсем тощими и бледными. «Настоящие дети подземелий». – Пронеслось у Леры в голове. Майя, черноволосая девчушка лет десяти с круглым лицом и любопытными глазками, выглядела ещё терпимо, а вот малыш Рут, шестилетний русоволосый мальчуган, при определённом направлении света мог запросто сойти за ходячий скелетик. Они стояли совсем рядышком друг с другом и крепко держались за руки. У Леры невольно к глазам поступили слёзы и, поддавшись минутному порыву, она прижала обоих детей к себе. Рут практически не сопротивлялся, лишь удивлённо и несколько недовольно засопел, а вот Майя весело завизжала и, почувствовав, что нравится Лере, мгновенно начала любить её сама, и по-хозяйски забралась к ней на колени, крепко обняв девушку. При этом Наре и Руту пришлось слегка отодвинуться, так как Майя явно не терпела конкурентов и начала активно работать локтями, выбивая себе место под солнцем. Вдруг Лера заметила лёгкое шевеление в дальнем конце камеры, куда не проникал свет факела, прикреплённого к противоположной стене коридора. Следом до неё донеслось лёгкое постанывание, и она бросила встревоженный взгляд на Нару.
– А сейчас позволь представить тебе нашего четвёртого товарища – Шойго. Прошу простить его за отсутствие манер, но у него есть уважительная причина, которую я и двое этих ребят могут подтвердить. Видишь ли, наши тюремщики не отличаются избытком доброты и нежными манерами. Они очень хотели, чтобы Шойго поведал им, где сейчас располагается наш табор, однако мой добрый друг сегодня утром не отличался разговорчивостью, за что лично я не могу его судить. К счастью и Рут, и Майя слишком малы, чтобы знать эти животрепещущие подробности, так что их самих не пытают. Однако они всё- таки нашли и им применение.
– В смысле?
– Посмотри на них. – Лера послушно опустила глаза на Майю, уже успокоившуюся на её руках и прикрывшую глаза в попытке заснуть. – Как думаешь, когда они последний раз нормально ели? Даже просто ели?
– Но, если они ничего не могут рассказать, зачем их так мучить?
– Потому что я могу довольно много рассказать. Видишь ли, моя милая, я был тем, кто должен был провести их через Санку, барон посчитал, что детям будет безопаснее подальше от нашего табора в свете последних событий, и я, как видишь, не справился.
– Подожди, что такое Санку? – Нара как-то странно посмотрел на Леру и медленно, растягивая слова ответил:
– Санку – это зелёное море. Гигантская территория, покрытая нетронутым лесом. Как можно
– Сперва, конечно, они попробовали меня разговорить. Выглядел я ещё похлеще, чем Шойго, – Нара махнул в сторону парня, – но, когда до них, наконец, дошло, что я по природе своей очень стеснительный, решили пойти другим путём. Они начали пытать Шойго, а детей просто перестали кормить. Когда мы с Шойго ели, их отводили в сторону, а к концу приёма пищи возвращали. Чтобы хоть как-то им помочь, мы вызывали рвоту. Отвратительно, конечно, но отчаянные времена требуют отчаянных мер… Довольно скоро они догадались об этой уловке и нас просто разделили по разным камерам, благо тут их достаточно. А для пущего садизма камера Рута и Майи находилась напротив моей. – на его лбу пролегла глубокая складка, и он закрыл глаза.
