Никто из присутствующих не спешил начинать разговор. Мужчина время от времени брал в руки какие-то исписанные листы бумаги, перечитывал их, время от времени бросая ничего не говорящие взгляды на девушку, а та в свою очередь отчаянно тёрла замерзающие ладони, пытаясь их согреть. В данный момент почему-то именно это заботило её больше всего. Первым не выдержал мужчина и, приблизившись к огню и положив локти на стол так, что ладони подпирали подбородок, он заговорил. Голос у него был мягкий и спокойный. Когда представляют заботливого отца, ко всем прочим прекрасным качествам добавляют именно такой голос. Ещё в нём проскальзывала едва заметная тревога с помесью нерешительности и озадаченности, как будто бы он пытался погладить тигра, которого он очень любил и при этом пытался решить с какой стороны к нему подойти, чтобы не лишиться головы. Не понятно почему, но Леру это позабавило и слегка придало ей уверенности.
– Ну, здравствуй, Кира. – Острая и холодная, как сосулька, боль вонзилась будто бы в каждую клеточку её тела. Колени словно зажили собственной жизнью, дрожа и слегка подпрыгивая, живот свело, и к горлу подкатила тошнота, заставив Леру согнуться едва ли не пополам. «Да что же это… Он знает меня? Но кого меня, кого?! Я же Лера. ЛЕРА!!!» Кажется, на глазах появились слёзы, и голос собеседника доносился до Леры как будто бы сквозь туман.
– Я не был удивлён твоей давешней реакции. Она была вполне предсказуема, учитывая твоё незавидное положение. Когда зачитали все преступления, которые тебе приписывают, семнадцать из восемнадцати судей хотели даже без доказательств казнить тебя. На твоё счастье достаточно одного голоса против, чтобы решение не утвердили. И… его не утвердили – конечно же, благодаря мне. Хотя твоё вызывающее поведение не сильно способствовало твоему спасению. Даже несмотря на то, что один из охранников не очень аккуратно коснулся тебя, было вовсе не обязательным ломать ему руку. «Мне кажется или я слышу в его голосе смех?» – Лера постепенно приходила в себя и уже смогла сесть более- менее прямо. Однако понятнее ей не становилось. «Похоже, он принял меня за кого-то другого. Наверное, эти идиоты привели ему не того пленника, вот он и …» Однако мгновенно другой тихий голос, который в последний раз забирался ей в голову ещё только на пустынной дороге при приближении всадников, вновь, с некой долей ехидства, начал шептать ей в ухо: «Ну да, ну да. Он ведь такой старый и ветхий, что не смог тебя там разглядеть и заступался за некую абстрактную тень. Или же он просто страдает страческим склерозом, ты как думаешь? Да и это дурацкое имечко ты, разумеется, в первый раз слышишь?» Отвечать Лере не хотелось, но всё же ей пришлось признать, что голос может быть прав. «А может и нет!» – Словно ей назло прошептал тот же голос. Чтобы окончательно не свихнуться, Лера прибегнула к старому проверенному способу – начала воспринимать всё происходящее как само собой разумеющееся. Это было не трудно, учитывая то, что буквально минуту назад она вновь вернулась к теории своего сумасшествия.
– Ходят слухи, что ты отставшая девчонка цыган. Говорят, после той бойни, что твой табор устроил на одной из наших стоянок, которая, кстати, была не военного типа, он быстро сбежал, не желая дожидаться нашей кары, а ты по какой-то причине отстала. Твои люди умеют двигаться бесшумно, не оставляя следов, все это знают. А ты могла, например, потерять сознание и про тебя в пылу боя забыли. – Он испытующе взглянул ей в глаза, но наткнулся только на такую внимательность, которая могла означать также и полное её отсутствие.
– Но прости мне мою невежливость, я так тебе и не представился. Моё имя Исаава. Веришь или нет, я не считаю тебя цыганской девкой. – Снова испытующий взгляд на Леру (которая всё больше и больше чувствовала странное давление в висках и пыталась побороть непонятное, но оттого не менее сильное желание схватить карандаш со стола и воткнуть ему в глаз).
