Бен, вернувшийся от тропы, сел, скрипнув кожей ремней. Марк сонно посмотрел на него. Младший брат что-то вертел в руках, кажется, лист бумаги. Когда Марк все же заснул, в руках Бена ожила бумажная птица, похожая то ли на большую хищную диатриму из окрестностей Фриско, то ли на страуса из книжки про природу до Бойни.
Утро наступило, как обычно и бывает, резко и сразу. Марк проснулся от холода. Выглянул из спального мешка, выпустив пар. За ночь камни вокруг покрылись льдинками, не спешившими таять. Небо заволокло низким серым киселем, бурлящим внутри ало-черными сполохами. Казалось, протяни руку, и окунешься в него. Но Марк уже научился понимать, когда до адского семени пара ярдов, а когда добрый десяток миль. Бен, доставший маску командора, стоял рядом. Гончую Марк нигде не заметил.
– Где она? – Он кивнул на рюкзачок и свернутый мешок. Одеяло Марка Младший брат уже приторочил к седлу коня.
– Ушла. – Бен замолчал. Из-за черного пластика маски невозможно было понять – думает он или просто идет сбой. – Отлить. Наверное.
Марк кивнул. Сид варил в небольшом котле утреннюю похлебку. Третий киборг, Том, сидел там же, где и вчера, на повороте тропы. Марк надел маску, понимая, что завтрака не случится. Жаль, что Сид этого не понял. Порой Младшие братья совершали очень детские поступки. Но что сделаешь с ними, чей возраст уже больше века? И если их все меньше?
Гончая юркнула из-за незаметной прогалины меж камней. Посмотрела на наливающиеся чернотой тучи, на Сида и Марка, надевающего дыхательную маску. Отцепила от рюкзака затертый алюминиевый котелок и навалила в него завтрака. Сид не препятствовал. Остатки они вдвоем вылили прямо в костер. Гончая забросила вещи на мула и уселась по-дамски, вооружившись ложкой.
Проклятье, полученное в детстве, позволяло плевать на дьяволово семя. Зато и жить девчонке оставалось не более десяти-пятнадцати лет. Хотя кто сейчас рассчитывает прожить более тридцати-сорока?
Спуск занял немного больше времени, чем они думали. Тучи разразились дождем, сбивавшим дьяволово семя. Марк смотрел на него, вспыхивающее на рукавах прорезиненного плаща и тлеющее, сгорающее, теряющее силу. Что они, люди, и даже Церковь, знают про него? Да ничего. Совершенно ничего.
Бен дернул его за рукав, ткнул пальцем на Гончую. Марк смахнул несколько зернышек, вспыхнувших алым, со стекла маски, и оторопел. Он еще не видел Гончих в деле. Марк сглотнул.
