– На самом деле мне некуда идти хоть с деньгами, хоть без них, – равнодушно протянул я. – Пожалуй, помогу наместнице. Быть ее личным солдатом почетней, чем скитаться по Нараму, пусть и с полным кошельком, который быстро закончится.
– А ты корыстный, миреец, – несколько разочарованно попенял мне Беркут.
– Не ожидал ли ты, что после пережитого я брошусь с пламенным сердцем защищать наместницу от напастей? Однако солдатская честь для меня – не пустой звук. Став солдатом Амаль Кахир, я уберегу ее от любой опасности.
– Громкие слова говоришь. Для начала я проверю твои способности.
– Отец многому научил меня, – поспешил я заверить командира.
– Завтра покажешь мне, что усвоил из науки городского стражника. Утром забирай пожитки из дома прислуги и переходи в солдатский корпус. Я распоряжусь выделить тебе койку, – сказал Беркут и тут же добавил: – Если не докажешь свою пригодность, я не позволю тебе охранять наместницу, как бы она ни нуждалась в твоем даре. В ближнем кругу Амаль Кахир находятся достойнейшие из ее воинов. С нами она в безопасности.
Громкое фырканье Рефа заставило вздрогнуть не только меня, но и командира. Беркут сердито уставился куда-то над моим правым плечом.
– Значит, лис здесь – процедил он.
Я вытаращил глаза и открыл было рот, чтобы прикинуться дурачком, но был остановлен властным жестом руки.
– Мне известно о твоем защитнике. Амаль Кахир поделилась со мной этой тайной. Да и дочь советника упоминала о призрачной лисе.
В одно мгновенье Реф обрел очертания и уставился на командира отряда своими круглыми черными глазищами, в глубине которых плескалась сама первозданная тьма. Он невозмутимо висел в воздухе прямо над моим плечом и заинтересованно водил ушами.
– Не слишком-то грозный защитник, – съязвил Беркут.
Миг – и на месте карликовой лисы возвышался грациозный ирбис. Реф обожал зрелищные представления, однако, кроме меня, зрителей у его перевоплощений обычно не имелось.
Ирбис широко зевнул с откровенно скучающим видом и уставился на Беркута так уничижительно, что на его месте я бы ощутил себя мельче бьющейся в окно мухи.
– Уж получше некоторых буду, – наконец соизволил заговорить Реф и презрительно повел мордой в сторону окна. – Пока ты рассыпаешься в похвалах своему таланту защитника, наместница незаметно для всех, кроме меня, ускользнула из поместья. Хороша охрана, которой не под силу уследить за одной-единственной девчонкой.
Беркут подскочил к окну и всмотрелся во тьму. На его переносице залегли две глубокие морщины. Побег Амаль стал полной неожиданностью для него.
– Разговор на сегодня окончен, – буркнул командир и воззрился на Рефа недобрым взглядом. – А ты, перевертыш, не смей разговаривать со мной так нахально.
Ирбис хмыкнул и заявил:
– Ты – царь зверей, вот и подчиняй себе лошадей да собак. Я не твой слуга и буду говорить, как пожелаю. Ваши законы надо мной не властны. Если я дал клятву наместнице, это еще не значит, что должен уважать ее прислугу.
Я мысленно погладил Рефа по холке и так же мысленно расхохотался над изумленным донельзя Беркутом. Уверен, ни разу в этих стенах ему не приходилось слышать столь неприкрытой наглости, да еще и от морока.
– Пошли вон. Оба, – процедил он.
Просить дважды не потребовалось.
Прикрыв за собой дверь, я расплылся в улыбке. Рядом пыхтел от гнева Реф, вновь обратившийся привычной лисой.
– Индюк надутый, – буркнул он.
– Не рычи. Лучше найди наместницу. Не зря она сбежала из поместья, – понизив голос, попросил я. – Эти неучи не отыщут Амаль быстрее тебя. Мы должны первыми узнать о ее темных делишках. Для всех я на аудиенции с Беркутом. Никто не хватится меня так скоро.
Нечистый лес принял меня в обманчиво ласковые объятия. Он обволакивал завораживающим шелестом листвы и уговаривал пройти дальше – в самую чащу, чтобы остаться там на веки вечные. Сегодня лес не молчал, как обычно это бывало в полнолуние. Кроны деревьев перешептывались тихим шуршанием, а под ногами трещали ветки и сухие листья. Насыщенную мглу безжалостно разрывал сгусток огня, плывущий впереди. Он освещал мощные стволы и пышные кустарники, изредка выхватывая то там, то тут неясные тени. Попадая в границу света, они стремились скрыться во тьме, нырнуть в укромную нору, раствориться в дыхании ветра. Огонь нес им страх, мой же он отгонял дальше и дальше.
Как перебежчик не сошел с ума в Нечистом лесу за две ночи, проведенные среди вековых деревьев и морока нечисти? Уверена, если бы не верный Реф, мирейца утащила бы под воду первая попавшаяся русалка. Уж не знаю, как бы он отбивался от нагой девицы с чарующим голосом, манящей к озеру и обещающей неземное блаженство. А уж если бы бедолага столкнулся с Су Анасы – матерью вод и хозяйкой мелких духов, забавы ради утаскивающих случайных путников за ноги в воду, на его жизнь никто не поставил бы и медной легеры.
