– Я пришла к тебе за помощью, – выпалить несколько простых слов оказалось не так-то просто. Гордость вопила и стенала внутри, истошным визгом напоминая, с какими словами я уходила отсюда год назад.
– Что за помощь понадобилась тебе от меня, гордая наместница? – с обидой в голосе поинтересовалась Маура. Уверена, она знала, зачем я пожаловала. И вела меня не тоска по матери. Отнюдь не она.
– В Вароссе убивают девушек. На счету душегуба уже четверо жертв, и лишь одному Творцу известно, сколько смертей ему нужно.
Во взгляде Мауры не изменилось ровным счетом ничего. Все то же выражение вежливого равнодушия, приправленного снисхождением взрослого к детским шалостям. Так она смотрела на меня, сколько себя помню. Я никогда не была достаточно хороша, чтобы в глазах матери появилась искренняя гордость. Чаще там скользило раздражение, когда она в очередной раз ломала зубы о мой характер, по твердости подобный Даирской гряде.
– Я знаю об этих убийствах. Знаю и о том, что ты расспрашивала Душечку о злодее.
Я скрипнула зубами от нарастающего раздражения. Вот уж не думала, что дочь Шурале, получая от меня подарки, бежала докладывать о наших встречах Мауре. Предательница!
– Но ты знаешь не все. Убийца – горный кадар. Он околдовывал девушек, и они добровольно шли за ним. Зачем он убивает? Я ума не приложу.
Лицо Мауры приобрело задумчивое выражение. Ее взгляд блуждал по столешнице, сосредоточенный и напряженный.
– И ты решила просить помощи у той, кого клялась не вспоминать до самой смерти? – наконец выдавила мать. Она смотрела мне в глаза, не мигая. Как сова.
– Чтобы защитить своих людей, я готова молить о помощи демонов преисподней, не говоря уж о собственной матери.
– Лестно, что ты ставишь меня на одну ступень с этими существами, – фыркнула Маура. – Несмотря ни на что, я рада, что ты пришла. Меня посещали дурные мысли, что упрямый отцовский характер не позволит тебе сделать шаг к примирению. Я скучала, дочь.
– Ты знаешь, где я живу. Могла бы и в гости заглянуть, если уж так жаждала меня увидеть, – настал мой черед ехидничать.
– Кто сказал, что я не заглядывала? Время от времени я бываю в Вароссе и изредка вижу тебя на ее улицах в сопровождении Беркута.
Я мысленно фыркнула. Многовато мертвая для всего мира женщина бывала за пределами своего схрона, в котором последние шесть лет копила силы и вынашивала план мести.
– Ты поможешь мне? – спросила я, добавив в голос стали. – Расскажи, что знаешь о горных кадарах. Не поверю, чтобы учитель не рассказывал тебе байки о них.
Колдун по имени Мансур обучал мою мать премудростям волшбы с тех пор, как та юной девчонкой набрела на его жилище. Маура, как единственная ведьма в семье, сочла за счастье, что столь могущественный человек взялся обучать невежду с огромным потенциалом и абсолютным непониманием, куда его девать. Он помог ей обуздать силу земли, он же надоумил приворожить воеводу.
Сколько себя помню, мать непрестанно восхищалась своим учителем. Наверное, ни об одном человеке в этом мире она не отзывалась с таким благоговением. Меня же от вида завернутой в черную мантию высокой фигуры мужчины с проседью в черных, будто смоль, волосах неизменно передергивало. Я откровенно боялась Мансура и предпочитала не попадаться ему на глаза, как бы он ни старался найти ко мне подход.
Помню, однажды Маура решила, что мне пора занять место ученицы у ее драгоценного наставника. Я сбежала от нее по дороге к дому Мансура, чудом не заблудившись в незнакомом квартале бедняков. Мать предприняла еще три попытки отвести меня к учителю, но каждая из них закончилась моим побегом. Во время последнего из них я оказалась невероятно близка к тому, чтобы послужить злющему псу Мансура плотным ужином. С тех пор обучала меня только Маура, но я оказалась бесталанной ученицей.
– Мне известно только то, что уцелевшие кадары прячутся лучше демонов преисподней, чтобы не попасться на глаза навирам. Они одиноки и никогда не живут группами после той резни. В одиночку им проще скрываться от мира. Кадары соседствуют лишь со своими учениками, да и то недолго.
Маура сделала театральную паузу, заставив меня нетерпеливо податься вперед.
– Незадолго до смерти они находят себе ученика и обучают всему, что знают сами, а после проводят обряд инициации. Ученик убивает своего учителя и забирает себе его мощь, тем самым доказывая силу и власть над чужой жизнью.
– Это же… бесчеловечно, – процедила я, не в силах подобрать слова, которым оказалось бы под силу отразить отвращение, разлившееся зловонной гнилью по венам и отозвавшееся горечью на языке.
– Когда якшаешься только с низшими демонами, граница человечности стирается, – пожала плечами Маура. – Твари слушаются кадаров, будто верные псы. Уверена, именно они вселялись в девушек, не давая тем ни малейшего шанса спастись.
– Они могут проникнуть куда угодно и опутать любого?
Маура покачала головой:
– Демонам под силу подчинить только людей, да и то всего на пару-тройку дней. Колдуны и ведьмы им не по зубам. Нас защищают высшие силы, а в теле живет магия, которая и служит надежным щитом.
